Осталось лишь одно: довериться шестому чувству, своим наблюдениям, обнаружить запах пряностей, который он всегда безошибочно распознавал среди других: аромат дома, где его непременно ждут, того места, которого больше не существует…
Шадрен лишился всего, что имел, потому что никогда не ценил это: родителей, лавки с пряностями, которой было суждено стать его наследием, Идрис. Он шел по следу мертвой девушки, вглядываясь в ночную темень, и точно знал, какой из путей — верный. В прошлом он проверил их оба, разве нет? Левая дорога заканчивалась тупиком, и экзалтор бежал обратно со всех ног, коря себя за ошибку. Запах пряностей? Все это было выдумкой, он существовал только в его сознании, а Идрис по чистой случайности пользовалась духами с похожим ароматом. Он связал это все воедино, чтобы хоть немного оправдать себя, создать видимость, что над ним навис жестокий рок, и поэтому одно бедствие неумолимо влекло за собой другое.
Кособокий домик с двориком, сплошь заросшим сорняками и колючим кустарником, окружала ржавая ограда с острыми навершиями в форме пик. Створка ворот свисала на петлях, покачиваясь и скрипя. Здание выглядело давно покинутым. Кат Ши лизнул экзалтора в шею, побуждая к активным действиям. Первым делом Шадрен опустился на корточки и долго прислушивался к звукам природы, силясь обнаружить среди них посторонний, выдававший человека, затем вошел через калитку и медленно осмотрел окрестности. Обойти дом он не мог — кустарник поднимался выше стен, но входная дверь была широко распахнута, словно здесь ждали гостей.
Шадрен ступил на крыльцо, и под ним хрустнула лестница, а в руке оказался обломок перил. Высвободив ногу из образовавшейся дыры, он с горем пополам поднялся в хижину. В здании насчитывалось две комнаты и кладовка, все предметы обстановки оказались покрыты толстым слоем пыли, сквозь мутные стекла проглядывал расплывчатый черно-белый мир. Он внезапно растерялся, ощутив себя беспомощным. Куда подевалась Идрис? Провалилась сквозь землю? Улетела в небо? Может, где-то здесь имеется потайной ход? Шадрен снова обошел все комнаты, ощупывая стены, оторвал от пола несколько хлипких досок, под которыми обнаружилась пустота.
Ничего нет. Кат Ши разочарованно мяукнул — неужели этим дело и закончится? Экзалтор уселся на пол, скрестив ноги, и попытался мыслить рационально. Он проверил обе дороги, идущие от развилки, и если только ведьма не отобрала у жертвы мешочек с мукой, чтобы завести преследователей как можно дальше от своего укрытия, ошибки быть не могло.
Затем на него снизошло озарение. Коридоры в стенах годятся разве что для обычных людей, а вот в ведьмином арсенале найдутся и более изощренные фокусы. Они умеют скрывать свои убежища, как никто другой. Шадрен раскрыл сумку, висящую на плече, и достал хрустальную маску. Потеплев, она приняла форму его лица, и в тот же миг завеса спала с его глаз, и он увидел, что находится вовсе не в старой хижине, а стоит посреди огромного зала с выцветшими гобеленами и многоярусными люстрами, затянутыми паутиной. Это был не просто обман зрения — ведьма искривила пространство и расширила его, она возвела этот замок в месте, где он теоретически не мог поместиться. Гобелены изобиловали изображениями богов и царей, которых Шадрен не знал, и символов, казавшихся смутно знакомыми: крест, позабытый знак, когда-то означавший смирение, анкх, именуемый узлом жизни, змея, пожирающая собственный хвост и олицетворяющая вечность, пятиконечная звезда священного города, затерявшегося в облаках. Это означало лишь одно: тот, кто обитал здесь, чтил древние силы, в которые другие уже не верили. Но для экзалтора не было никакой разницы, кому поклонялась колдунья — действующей Богине или отвергнутым божествам. Вопреки распространенной молве, вера не спасает от смерти. От пламени экзалторского ружья могла уберечь лишь хрустальная маска — или же могущество, которое нельзя охватить мыслью, доступное исключительно дис или самой Богине.
Кат Ши повернул мордочку — его чуткое ухо уловило шорохи в дальнем конце коридора. Большинство ведьм предпочитало темные просторные одежды, придававшие их облику некую таинственность, кроме того, в них они вполне могли сойти за мужчин, если компенсировать разницу в росте и телосложении. Гильдия снабжала колдуний алыми плащами, чтобы можно было легко отличить 'своих'.
Именно шуршание многочисленных юбок выдало приближение колдуньи. Шадрен не хотел вступать в решающую конфронтацию, так и не выяснив текущее местонахождение Идрис, поэтому он стремительной поступью пересек зал и юркнул под стрельчатую арку. Извилистая спираль из ступенек вела в темноту, и он спустился по ней, придерживаясь за перила. Тошнотворный запах долетел до него раньше, чем гулкий стук капель, разбивавшихся о каменный пол, а отблески света он увидел лишь у подножия лестницы.
— Идрис?
Шадрен толкнул дверь с неровной дырой вместо замка — будто кто-то в порыве ярости, обладая достаточной силой, мог вырвать его из дерева — и вошел в просторное сырое помещение. Свет струился из многочисленных отверстий в потолке, образовывая сероватые пятна на полу. В полумраке что-то тихо поскрипывало, подобно паре старых качелей. Кат Ши спрыгнул с плеча экзалтора, подошел к тусклому пятну и осторожно, словно свет мог причинить ему вред, потрогал его лапкой. Он, как и обыкновенные коты, был весьма неравнодушен к солнечным зайчикам. Шадрена пронзило острое желание дать зверьку имя, ведь Кат Ши помогал ему, отдавал свое тепло человеку, чтобы тот мог продолжать жить, хоть и брал плату воспоминаниями. Экзалтор чувствовал, что должен выразить свою благодарность, назвав его, но подходящего имени не приходило в голову, и он отложил эту затею на потом.
Сделав шаг вдоль стены, мужчина уткнулся лицом во что-то жесткое и шершавое, оцарапавшее кожу. Он ощупал предмет примерно в треть своего роста. Содержимое мешка из грубой ткани обладало странными формами — острое и с множеством углов. Следующий мешок, обнаруженный экзалтором, мало отличался от первого, а в третьем что-то шевельнулось, изрядно его напугав. Сначала Шадрен отпрянул, собираясь с духом, а потом его руки судорожно потянулись к верху мешка, раскачивавшегося на ржавом крюке. В мозгу вспыхнула ужасающая картина: человек, в качестве пытки подвешенный за лопатку, истекающий кровью, с безумными глазами и перекошенным ртом. Нет, не просто человек — девушка с лицом Идрис. В груди экзалтора гулко стучало сердце. Приложив необходимые усилия, Шадрен снял мешок с крюка и поставил на землю. Его глаза понемногу привыкали к темноте. Кат Ши приблизился, понюхал мешок и брезгливо отошел. Экзалтор был не прочь последовать его примеру, но не мог уйти из подвала, не развеяв свои страхи касательно Идрис.
Внутри мешка оказались чьи-то гниющие останки: возможно, того мальчика, что попал в сети ведьмы еще
