— А теперь Рокси будет вывозить нас на прогулки и все такое, — продолжила Клара.
— Да? Поедете смотреть на статую в парке?
— Статуи меня не интересуют, — сказана Рокси. Отмечая на немой вопрос Ника, она добавила: — Ты знаешь, что я имею в виду.
Он усмехнулся и помог вывезти Клару во двор. Рокси взяла коробку Дойла с колен Клары и поставила ее на ближайший столик. Она села в некотором отдалении от Клары и Ника, чтобы дать им возможность пообщаться наедине.
В течение следующих двадцати минут Клара угощала посетителей отчетом о состоянии своего здоровья во все более интимных подробностях. Чем больше говорила Клара, тем меньше вопросов задавал Ник, хотя с места он не вставал. Что давало возможность Рокси вдоволь налюбоваться тем, как ладно облегала униформа его воистину божественную фигуру. Какие у него плечи!
Ник перехватил ее взгляд и не отпускал довольно долго. Тело Рокси ответило немедленно. Ей стало очень тепло. В его глазах было что-то гипнотическое. От этого взгляда у нее подкашивались ноги.
До развода она отвела бы глаза и покраснела, но новая Рокси взгляд не отводила. Более того, чтобы придать ситуации пикантность, она даже ему подмигнула.
Глаза его расширились, но он ответил ей весьма интимной улыбкой и тоже подмигнул.
По телу ее прокатилась волна приятного возбуждения. Флиртовать с Ником было легко. Слишком легко.
Он был все еще невероятно красив, и волосы его были по-прежнему густыми и темными, и глаза его были все такими же таинственными, все так же бросали вызов. С той лишь разницей, что теперь, принимая вызов, надо отдавать себе отчет в том, что соблазнить Ника стало куда сложнее, ибо жизнь сделала его твердым как гранит и куда более целеустремленным.
Но с ней все обстояло совсем не так. Может, и ее жизнь закалила, но только от жаркого взгляда Ника она таяла все так же стремительно, как и раньше. Впрочем, на деле и он не такой уж стойкий, каким хочет казаться. Ведь, хотя это она поцеловала его вчера, его отклик не заставил себя ждать. И этот отклик был жарок и страстен, совсем как в юности. Ник потрясающе целовался. Он превратил поцелуи в искусство: губы его не были ни слишком твердыми, ни слишком мягкими, ни слишком влажными, ни слишком сухими. Когда он отрывался от ее губ, она вся превращалась в трепещущую массу, которой хотелось еще!
Клара приготовилась приступить к отчету о своих «женских проблемах», и Ник встал.
— Тетя Клара, мне очень не хочется тебя перебивать, но я должен идти.
Клара почувствовала еще большее облегчение, чем он, и со стороны это было заметно. Ник еще не успел задать свой вопрос, когда она торопливо сказала:
— Приятно знать, что ты печешься о нашей безопасности. — Она развернула каталку и направилась к двери. — Приходи завтра, и мы снова поговорим. Поехали, мисс Рокси!
Ник не уходил. Похоже, он… заинтересовался. Внезапно ей расхотелось возвращаться в комнату Розы. Она хотела остаться здесь, на солнышке, наслаждаясь тем, как весело булькает теплый бурбон, растекаясь по венам, хотелось, чтобы Ник смотрел на нее, заставляя ее чувствовать себя привлекательной, забавной и сексуальной.
Прежняя Рокси, более всего ценившая в жизни надежность, женщина с амбициями, идеальная жена, чувствовала бы себя безопаснее в присутствии Клары. Новая Рокси…
— Клара, я думаю, что мне тоже пора.
Клара посмотрела на нее через плечо:
— В самом деле?
— В самом деле. Я вернусь завтра, но с полным отчетом по этим запискам. — Рокси похлопала ладонью по коробке Дойла.
Клара просияла:
— Вы думаете, что могли бы просмотреть их все до завтрашнего дня?
— Я попытаюсь.
Клара радостно вскинула руки:
— Отлично! В кои веки на меня кто-то будет работать. А я отправляюсь смотреть шоу. До завтра! — С поразительным проворством она развернула кресло и покатила обратно в холл.
Ник смотрел на Рокси с любопытством.
— Что ты с ними сделала? Прежде их было не вытащить в город.
— Я нашла нечто такое, от чего они все без ума.
— Что-то, кроме «Места преступления» и Гила Гриссома?
— На самом деле это имеет некоторое отношение и к тому, и к другому. Я думаю, что могла бы теперь чаще вывозить их в свет.
— Спасибо. Я пытаюсь водить тетю Клару в кино и все такое, но она довольно упряма. — В глазах его блеснул озорной огонек, когда он добавил: — Ты знаешь, какими упрямыми бывают женщины.
Рокси смотрела ему в глаза.
— Ты на меня наезжаешь?
Он окинул ее взглядом, задержавшись на ее губах, груди, затем на бедрах.
— О да, — тихо сказал он. — У меня получается?
— Нисколько. — Она прижала коробку к бедру. — Прошу меня извинить, но я, пожалуй, пойду. Подожду Марка снаружи. Он должен скоро подъехать. — Должен ли? Она должна была ему позвонить, как только закончит, но ей не хотелось, чтобы он подъезжал прямо сейчас.
Ник направился следом за Рокси. Медсестра Бекки и ее коллега завистливо на нее смотрели. Куда приятнее ощущать себя предметом всеобщей зависти, чем ловить на себе жалостливые взгляды.
Приятно вновь чувствовать себя королевой.
Рокси подставила лицо солнцу и закрыла глаза. Ее обдувал легкий ветерок, ерошил волосы. Солнце приятно согревало кожу, весело щебетали птицы, где-то далеко жужжала газонокосилка.
— Я забыла, сколько всего можно услышать за городом.
— Разве ты жила не в пригороде Роли?
— Наш район был в черте города. Участки были громадные, что создавало ощущение пригорода, но шум транспорта с шоссе слышался постоянно.
— Какая идиллия. — Ник прислонился к своей машине и скрестил руки на груди, глядя на нее этими своими необыкновенными серыми глазами.
Она всегда питала слабость к сероглазым мужчинам. Ник покачал головой:
— Не могу поверить, что ты здесь. Никогда не думал, что снова увижу тебя в Глори.
— И я тоже. — Рокси наклонила голову, окинув его долгим взглядом. — Что заставило тебя вернуться сюда? Клара упомянула о том, что в Атланте что-то произошло…
Дружелюбие Ника разом улетучилось.
— Это давняя история.
Выражение его лица чем-то напомнило Рокси ее собственное, когда ей задавали вопросы о разводе.
— Знаешь, иногда помогает, когда с кем-то поговоришь.
Ник приподнял брови.
— Так говорят люди, когда узнают, что я развелась.
— А… — Взгляд его скользнул по ее лицу, задержавшись на губах. — Надо понимать, ты с ними согласна.
— Вообще-то нет. С другой стороны, если ты расскажешь мне свою печальную историю, а я расскажу тебе свою, то мы узнаем правду, не собирая обрывочные сведения из сплетен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
