за забором, принесли арбалет и пару болтов:
– Вот, валялись там, но самого стрелка там не было.
Комендант указал, куда им положить арбалет.
– Арбалетчик был ранен? – уточнил комендант города.
Волков молча кивнул.
– Если среди бандитов есть раненые, они будут искать лечения, – предположил комендант.
– Да, верно. Пошлю гонцов ко всем докторам и лекарям, чтобы сообщили о подозрительных людях, – произнес капитан стражи.
– А сможете вы, господа, обыскать дом графа? – спросил вдруг у них Волков.
Комендант и капитан переглянулись. Шутка ли, обыскать дом самого графа. Оба молчали, но коменданту как старшему пришлось отвечать:
– Только если бургомистр прикажет или первый городской судья.
– Тогда вы никого не найдете. – Кавалер спокойно пожал плечами. – Можете распустить людей по домам спать.
И как раз вовремя на улице появилась дорогая карета и форейторы с факелами впереди нее.
– А вот и он сам, – заметил капитан стражи.
– Кто? Бургомистр? – удивился такой карете Волков.
– Нет, бургомистр у нас еще не так богат, это наш первый судья, – сказал комендант.
С первым судьей города Малена, господином Мюнфельдом, Волков тоже был знаком, не раз судья на пирах сидел с ним за одним столом.
– Друг мой! – Судья протянул к кавалеру руки и обнял его. – Как услыхал об этом злодеянии, так сразу приехал сюда. Соболезную вам, дорогой наш господин фон Эшбахт. Говорят, что в схватке с бригантами, с этими подлыми разбойниками, погиб ваш человек.
– Мой лучший человек, мой чемпион, – отвечал кавалер.
Судья подошел к лежащему на мостовой рыцарю, стал креститься.
– Господь да примет душу этого славного юноши. Думаю, что эти бриганты не из наших мест, но клянусь, я сделаю все, чтобы выяснить, кто зачинщик этого злодеяния, – говорил господин Мюнфельд.
Волков видел, как комендант и капитан стражи переглянулись и невесело усмехнулись. Но ему было не до усмешек, он просто спросил судью:
– Вы можете дать санкцию на обыск дома графа?
– Что? – Судья, кажется, даже не понял вопроса.
– Думаю, что живые бриганты скрываются в доме графа, – разъяснял ему ситуацию кавалер. – Среди них есть раненые.
На улице было темно, лишь свет ламп горожан освещал местность да догорающие факелы стражи, но даже в этом свете Волков видел, как изменилось лицо судьи. Как сразу все тут ему стало неинтересно и скучно, и убитый молодой рыцарь уже мало его волновал, и он отвечал с заметной меланхолией в голосе:
– Друг мой, сие вопрос политический и разрешать его не в моей власти, пусть на то бургомистр дает добро, а уж я тут ни при чем. Совсем ни при чем.
– Политический? – переспросил кавалер.
Судья только развел руками, демонстрируя свое бессилие перед обстоятельствами.
Глава 10
Стражники, кажется, в тот вечер все трактиры и кабаки перевернули, у всех ворот были; опрашивали, кто последний выходил из города. Никого из стражи домой не отпустили, на стены свободных поставили для верности – ловкачи могли со стен спуститься по веревкам.
Еще до полуночи к месту приехал и бургомистр. Почему поздно приехал – да потому что сначала, как узнал о случившемся, поехал к епископу посоветоваться. И тот наказал ему привезти кавалера.
– Ждет он вас, друг мой, не спит, – ласково говорил первый консул города.
К тому времени Волков уже совсем силы потерял, молчал все больше, не мог уже ни злиться, ни ругаться, все равно спросил бургомистра:
– Вы дадите распоряжение обыскать дом графа?
– Нет, – сразу ответил господин Виллегунд, – такой серьезный вопрос может решить только совет города. Но не надейтесь. Никто не осмелится даже голосовать за такое – обыскивать дом графа. Нажить такого врага никто в здравом уме не решится.
«Ну хоть не юлит».
Приехала телега.
– Я распорядился отвезти тело несчастного рыцаря для омовения, – сказал бургомистр. – Епископ уже послал людей, чтобы начали читать над ним панихиду, об этом не беспокойтесь. Поедемте к епископу, он ждет вас.
Волков не без труда влез в бедную карету бургомистра, Максимилиан ему помогал. И в сопровождении четырех стражников во главе с сержантом они поехали в дом епископа. Бургомистр сначала думал говорить с кавалером, расспрашивать или успокаивать, но, видя его мрачное настроение, разговорами донимать передумал. Доехали до дворца епископа быстро: было тут недалеко.
Отец Теодор встретил в прихожей, не поленился спуститься. Обнимал тепло, приговаривая:
– Сие все приличия переходит. Буду писать брату моему, епископу Вильбургскому, и самому курфюрсту писать буду.
Волков усмехнулся: «Вот уж оба они и порадуются».
– И бургомистр напишет герцогу, – продолжал отец Теодор. – Виданное ли дело – устраивать нападения на значимых персон прямо в городских стенах.
– Что за пример граф показывает другим господам, – поддакивал бургомистр. – Этак любое дело можно решить наемными бригантами. Ни совет городской не нужен, ни суд. Нанимай разбойников да режь соперника на улице.
Так за разговорами, медленно из-за епископа, они поднялись по лестнице и, войдя в залу, где горел камин, расселись в кресла.
– Ваши люди, кроме фон Клаузевица, живы?
– Один порублен, но жить будет, – ответил Волков.
– Жаль молодого рыцаря, фамилия-то бедная, но славная. Думаю послать к его старшему брату человека с сообщением, – продолжал епископ. – Я сам прочитаю панихиду по нему.
– Все расходы по похоронам город оплатит, совет не посмеет артачиться, – заверил бургомистр.
«Ну а теперь к делу, господа, не для этих панихид вы меня сюда звали».
Так и вышло, слуга принес им вино и закуски, ушел, и епископ, даже не притронувшись к своему бокалу, заговорил:
– Вижу, что спокойны вы, кавалер. Думаю, что слушаете вы нас, слушаете, а сами для себя все уже решили. И вот хотели бы мы знать, что вы решили.
Волков взял свой стакан, стал вертеть его в руках, ничего не отвечая на вопрос.
– Думаем мы, что вы отважитесь на поступок, что повредит вам сильно, – предположил бургомистр.
– Может, и повредит, но кем я буду, если не отвечу на удар? – спросил у него Волков. – Так всякий думать станет, что меня безнаказанно бить можно.
– Уж никто так не думает, – заверил его господин Виллегунд, – иначе как в превосходных степенях о вас сейчас никто и не говорит. Слыхано ли дело, вчетвером дюжину добрых людей одолеть.
Но ни лесть, ни честное восхищение его сейчас не трогали.
– Их было десять, и были они разбойники, – ответил кавалер, но сам сомневался в своих словах, уж больно умело людишки те владели оружием. Нет, не от дорожного промысла те люди.
– Рыцарь, – вкрадчиво заговорил епископ, – бургомистр волнуется, и волнуется обоснованно. Боятся господа советники, что развяжете вы тут войну.
– Так она вроде уже и развязана, –
