«Клуба кинопутешествий» или «В мире животных». Да, еще «Очевидное-невероятное».
Но и без этих телепередач я прекрасно мог обойтись. А вот без книг — не мог. К счастью, такая вещь, как бумажная книга не надоедает. Но на руки выдавали далеко не все, а если и выдавали, то что такое для меня пять книг? Это на неделю. За детективами и приключениями я не гонялся, предпочитая классику. Как хорошо, что в Советском Союзе ее издавали в большом количестве.
А вот в читальном зале можно было почитать газеты и журналы. Кажется, я изрядно удивил библиотекаря, ухватив подшивку «Пионерской правды» за прошлый год. А что такого? А там как раз напечатали Кира Булычева — очередную повесть про Алису Селезневу. Цикл о девочке с Земли я в собственной реальности умудрился пропустить и теперь наверстывал упущенное, радуясь приключениям «Заморской принцессы».
Женщины из библиотеки меня любили. Во-первых, я был аккуратным читателем, который сдавал книги вовремя, не портил страницы и не разрывал переплеты. А во-вторых, время от времени притаскивал им либо конфеты, либо печенье. У библиотекарей во все времена зарплата была маленькая, так что мои подарки приходились кстати. Меня даже удостоили невероятной чести — приглашали попить чайку в книгохранилище и выдавали на руки те книги, что имелись в читальном зале и на руки не давались. Например — второй и третий тома Александра Дюма-отца, только что поступившие в библиотеку. Откровенно-то говоря, в моей домашней библиотеке в иной реальности, стоят все двенадцать томов великого писателя, выходившие в 1976 по 1980 годы. Но как сказать девушкам, что и «Двадцать лет спустя» (второй том) и «Десять лет…» (третий том), мною читаны-перечитаны? А еще перелопатил множество книг, о которых здесь и представления не имели. Например — биографии кардинала Ришелье и герцога Бекингема, вышедшие в серии ЖЗЛ.
Библиотекари, как и музейные работники — это вообще какая-то особая каста, которая работает за гроши и радуется самому факту работы, а не оплате своего труда.
Разумеется, в читальном зале имелись и другие издания, на которые стоило обратить внимание. Например, мне полюбился журнал «Иностранная литература». Там, кстати, в нескольких номерах за семьдесят первый год обнаружился Ремарк (в переводе), одна из моих любимых книг «Тени в раю». Не самая известная, но очень интересная. Жаль, что напечатано в сокращении, но я не настолько продвинутый читатель, чтобы понять какой кусочек отсутствует. А в более свежем номере — уже за 1977 год сделал очередное для себя открытие, обнаружив в нём рассказы Зигфрида Ленца.
В общем, напрасно я переживал, куда деть свободное время. Нашлось чем заняться. А в весенние месяцы я стал приходить в библиотеку ещё и по иной, сугубо практичной причине: надо было готовиться к поступлению в Академию МВД.
Учеба — это вообще песня. Я-то еще куда ни шло — мне в мои годы даже на первый курс гражданского вуза поступать незазорно, а уж в ведомственное учебное заведение, так и подавно. В высшей школе милиции или в Академии МВД никого не удивить ни седовласым капитаном, мечтающим о двух «просветах» на погоне и большой звезде, ни майором, которому осталось до пенсии пару месяцев. Но все они, несмотря на свои погоны и награды, на седины и объемистые животы, на солидное звание «слушатель» вместо «студент», одномоментно превращались в учеников со всеми вытекающими из этого обстоятельства делами — со «шпорами» и «крокодилами», с «неудами» и опозданиями, с прогулами и нагоняями от начальника курса.
Документы — целое дело, на меня уже были готовы, но ожидались экзамены. Я помнил, что в той реальности за сочинение и за иностранный язык я получил четыре, а по истории — пять. Не сомневался, что сочинение я напишу, да и историю сдам. Главное, чтобы не ляпнуть на экзамене что-то такое, что не увязывается с марксизмом-ленинизмом и с теорией классовой борьбы. Скажу, например, что Степан Разин был атаманом разбойников, так меня не поймут. Или то, что ученые до сих пор не пришли к единому мнению на реформы Столыпина. Кто-то считает, что реформы способствовали процветанию государства, а кто-то, что они принесли пауперизацию населения. Так что, придется говорить, что Петр Аркадьевич был верным слугой царя и свою главную задачу видел не в укреплении государства, а в укреплении власти царя. Кстати, тоже верно, как ни крути.
И ладно, что сочинения Леонида Ильича Брежнева еще не напечатаны, а не то пришлось бы их снова перечитывать. Читать-то я их читал в свое время, но много ли помню с тех пор? А можно вляпаться, как вляпался мой приятель, которого при поступлении в ЛГУ на исторический факультет попросили назвать имена коммунистов, упомянутых в «Малой земле». Он вспомнил только Цезаря Куникова, а их там имелось гораздо больше. Дело-то прошлое, приятель давным-давно доктор наук, профессор и заведующий кафедрой, но до сих пор вспоминает о том провале с обидой.
Я прикинул по годам и понял, что увернуться от трудов дорогого товарища Леонида Ильича мне всё равно не удастся, даже если я и поступлю в «вышку». Всё равно придётся изучать и сдавать законспектированные труды на проверку. Ведь даже сам Леонид Ильич, до которого докатилась собственная литературная слава, будто бы сказал, что раз хорошо написано, то надо и ему самому прочитать.
Нет, историю-то я сдам, пусть даже на тройку. Но меня больше всего смущал английский язык. Допустим, сорок с лишним лет назад экзамен я сдал на четыре, но лишь потому, что в голове еще оставалось что-то от изученного в школе. А теперь? Английский алфавит помню, что уже неплохо. Еще помню около сотни (а может две или три) аглицких слов, включая те, что назойливо лезут в уши в рекламе или в Инете. Тьфу ты, когда-то лезли.
Но убей бог не вспомню времена, которые используются в английском языке. I learned English — это что? Я изучаю английский или я его уже изучал? Learned или learn? А ведь когда-то помнил. Утешало, конечно, что основное отсеивание слушателей проходило сразу после сочинения, потому как, если соискатель волшебного «поплавка» о высшем образовании пишет «жури», «брошура» и «парашут», то в вузе ему делать нечего. И если меня доведут до сдачи иностранного языка, так скорее всего, поставят хотя бы тройку. Но получить тройку — так это следует постараться, потому что могут срезать и на последнем экзамене.
Так что я сидел, уткнувшись в учебники английского языка для 5 и 6 классов, надеясь, что для сотрудников милиции
