15
К своему удивлению, Вера мгновенно уснула. Сказались бессонные ночи и колоссальное нервное напряжение. Вагон мягко покачивало, и это действовало успокаивающе.
Сквозь сон Вера слышала, как переговариваются ее попутчики, но ее это не раздражало, а наоборот, убаюкивало.
Проснулась она под утро, когда поезд уже подходил к Москве.
Краснолицая и ее муж пили внизу чай и ели гигантские бутерброды с докторской колбасой. Тетка, увидев, что Вера не спит, глянула на нее с неприязнью.
– Завтракайте скорее, – сказал мужик. – Подъезжаем.
Несмотря на то, что прошли почти сутки с тех пор, как Вера ела последний раз, она не чувствовала голода.
– Дома позавтракаю. – Она принялась спускаться вниз.
Тетка промолчала, сосредоточенно жуя бутерброд.
Вера наспех приводила себя в порядок. Сходила умылась, причесала волосы, достала из косметички зеркальце, глянула в него. Жуть! Лицо белое, под глазами черные тени, губы запеклись, точно у нее сильный жар. Что скажет Митя? Пожалуй, он заподозрит, что с ней не все в порядке. А может быть и нет. Может, ему плевать на нее. Им всем плевать на нее, им нужно лишь ее тело, а сама она со своей болью и одиночеством никому не нужна. Вера вздохнула и убрала зеркальце.
– Москва, – объявил из коридора усатый проводник.
– Вы первая выходите, – попросил мужик. – А мы после. У нас вещей много.
– Хорошо. – Вера надела пальто, взяла сумку и пошла к двери.
Встречающих на перроне было немного, Митю среди них Вера не заметила, хотя накануне выслала ему смску с номером поезда и вагона. «Занят, – решила она. – Возможно, это к лучшему».
Только она это подумала, как он вынырнул из-за спины носильщика с тележкой. На лице его была улыбка, в руке букет оранжевых гвоздик.
– Верунчик! Я здесь!
Вера с удивлением смотрела на него. Вид у Мити был непривычно бодрым и веселым, глаза блестели.
– Здравствуй, дорогая. С приездом!
Он сунул ей цветы и чмокнул в щеку. Вера невольно вздрогнула и едва не отшатнулась. Ей казалось, что она вся пропитана запахом Рустама, и Митя почувствует это. Однако, он ничего не замечал.
– Скорее. Я заказал такси. Оно ждет у выхода. – Тон его был возбужденным и приподнятым.
– Такси? – изумилась Вера. – Зачем такие траты? Мы могли бы доехать на метро.
– Нет, такси, только такси. Ты же наверняка на ногах еле стоишь от усталости. Пойдем.
Он лихо устремился по платформе. Вере ничего не оставалось, как идти следом.
Такси действительно ждало у самого входа в вокзал. Митя галантно распахнул перед Верой дверку.
– Прошу садиться.
Сам он сел не с водителем, а рядом с ней, на заднее сидение.
– Если хочешь, поспи. Положи голову мне на плечо и дремли, пока не доедем.
Вера не узнавала его. Что с ним произошло за время ее отсутствия? Это был не книжный червь, а настоящий гусар и дамский угодник. Его энергия невольно передалась ей, слегка развеяв уныние.
Уже подъезжая к дому, Митя засуетился, заерзал на месте, искоса поглядывая на Веру.
– Ты что-то хотел?
– Нет. То есть… то есть, да. Веруня, ты не удивляйся. Но я… вобщем, не заладилось у меня с хозяйством. Квартиру запустил, и в магазин сходить было некогда, на работе сплошной завал.
– В магазин? – Вера смотрела на него в недоумении. – Зачем тебе было ходить в магазин, если я перед отъездом накупила кучу всего? Да и квартиру вылизала.
– Ну вот видишь, я же неряха. И неорганизованный. Мне не хватило. Пришлось обратиться за помощью к Маринке.
– К Маринке?
– Да. А что тут такого?
– Да ничего. – Вера пожала плечами. – Только немного странно.
Вот оно что! Ай да Митя! Ай да подруга-помощница. А она-то, дура, удивлялась митиному оживлению. Интересно, как именно Маринка ему помогала?
– Ты, Веруня, зря, – не слишком уверенно возразил Митя. – Если бы что-то нехорошее было, зачем бы я тебя предупреждал.
– И правда, зачем? Лучше бы молчал.
Перед взглядом у Веры встал Рустам. Боже, какая все это суета, суета и грязь! Митин бодрый тон, его рыжие, как охра, гвоздики, бегающие глаза. Их насквозь фальшивая встреча и дурацкая поездка в такси. Разве это настоящая жизнь, та, которой она должна жить? Нет. Настоящее – это прошедшие три дня. Объятия Рустама, его ласковое «Кызым». И пусть его речи жестоки, а сам он неприступен, его губы и руки говорят другое – они говорят о любви и нежности, о неодолимой тяге друг к другу, о чем-то высшем, неподвластном житейским дрязгам и суете.
– Ну что ты такое несешь! – горячо произнес Митя. – Я же скучал по тебе. Честное слово. А ты скучала?
– Скучала.
Такси подъехало к дому. Митя заплатил по счетчику и вынул вещи. Они с Верой пошли к дому.
– Вот увидишь, – бормотал он, вызывая лифт. – Кругом чистота, и обед готов. Ты ж, наверняка, голодная.
– Как волк, – подтвердила Вера. «Что ж, – решила она философски. – Придется отведать Маринкину стряпню. Ничего другого не остается»
Митя вставил ключ в замочную скважину, и почему-то тот никак не желал поворачиваться. «Что за черт!» – выругался Митя и нажал посильнее. В это время дверь открылась, н на пороге перед Верой предстала Маринка. На ней были голубые джинсы, туго обтягивающие ее внушительный зад и симпатичная голубая в цветочек кофточка с громадным декольте.
– С приездом! – проговорила Маринка, лучезарно улыбаясь, и расцеловала Веру в обе щеки.
– Спасибо, – сухо проговорила та.
– Ты же сказала, что уйдешь. – Митя выглядел ошарашенным.
– Я и хотела, – жалобно проворковала Маринка, – Но у меня отлетела пуговка от блузки. Пока пришивала, убежал суп. Пришлось мыть плиту. Вот так.
– Спасибо за то, что позаботилась о моем муже, – произнесла Вера, заходя в квартиру.
– Не за что. – Маринка обиженно поджала губы и стала напяливать дубленку.
– Куда ты? – растерянно спросил Митя.
– Домой, куда еще. Видишь, твоя жена тебя ко мне ревнует.
– Да не ревную я никого, – устало проговорила Вера. – Оставайся. Я пироги привезла, казанские. Здесь таких не пекут. Будем чай пить.
– Пироги – это здорово! – обрадовалась Маринка и мигом сняла дубленку.
Вера незаметно оглядывала прихожую. Не сказать, чтобы здесь было как-то по-особому убрано, зато у порога стоял пакет с пустыми бутылками из-под пива.
Она разделась и зашла в ванную. Плотно прикрыла дверь, включила воду и достала заранее вынутый из сумки мобильник. Поколебалась пару секунд и набрала номер Рустама. В трубке раздались долгие гудки, один, другой, третий.
Ответа не было. Вера повторила вызов. Снова гудки, и вдруг среди них такой родной, самый лучший на свете голос.
– Да, слушаю.
– Это я, – тихо сказала Вера.
– Да, Кызым. Ты уже дома? Как доехала?
– Хорошо.
– Я сейчас занят. Не могу говорить.
– А когда освободишься, сможешь?
– Не сегодня. Все, пока.
– Пока. – Она выключила телефон. Проглотила подступившие к горлу слезы.
Где-то в недрах квартиры Митя и Маринка весело смеялись. Вера почувствовала себя такой одинокой и несчастной, что ей захотелось навсегда остаться здесь, в ванной. Выключить свет, погрузиться с головой в воду, перестать дышать и ощущать что-либо.
– Веруня! – раздался за дверью голос Мити. – Чайник вскипел. Мы тебя ждем.
– Да, сейчас, – выдавила Вера.
Сполоснула лицо под краном, спрятала в карман телефон и вышла в коридор.
– Выглядишь ужасно, – сказала Маринка и сочувственно покачала головой. – Совсем тебя заездили в этой Казани. Хоть результативно?
– Вполне. – Вера постаралась приободриться, чтобы не вызывать к себе столь явного сострадания.
Митя, стоя за спиной у Маринки, тщательно протирал очки.
Они пили чай в кухне, Маринка без умолку тараторила, поглощая пироги Гузель в неимоверных количествах, Митя больше отмалчивался, Вера видела, что ему неловко и стыдно. Знал бы он правду о ней!
Сама она неотступно думала о Рустаме. Неужели он сам так и не позвонит? Нет, не может быть. Не чурбан же он бесчувственный, не бревно. Как он обнимал ее вчера на этом стареньком диване, каким был его взгляд – полным восхищения и нежности. Такое не забывается.
