Чем и занялся, тщательно контролируя свое страстное желание, бушующее внутри него, чтобы каждый нюанс этого поцелуя дарил ей лишь одно чистое наслаждение.
Джози не могла поверить в нежность губ Нитро, мягко скользивших вдоль ее рта. Она не ожидала, что он поцелует ее прямо здесь, на виду любого, кому вздумается в этот час прогуляться по парку. Еще меньше девушка ожидала, что едва сдерживаемое им жгучее желание, будет вибрировать от его тела к ее, усиливая силу их поцелуя, настолько заботливого и нежного, что Джози от сильнейшего эмоционального потрясения была готова растечься лужицей у его ног, прямо тут на беговой дорожке.
Каждое нервное окончание ее тела подавало сигналы тревоги, в то время как ощущение времени и пространства притупилось, подернувшись туманной дымкой. Потираясь об него всем своим телом, словно ластящаяся к хозяину кошка, она с изумлением заметила, как быстро отвердели и удлинились ее соски. Внутри нее что-то происходило, нечто, вызывавшее чувственный трепет, заставлявший ее бедра судорожно сжиматься.
Его большая рука спустилась ниже и обхватила ее за ягодицы, и она задохнулась от удовольствия, которое подарило ей это непривычное ощущение. Его язык собственнически скользнул к ней в рот, овладевая им с неумолимой властностью.
На вкус Даниэль оказался настолько пьянящим, что будь он бутылкой вина, Джози превысила бы допустимое количество алкоголя в крови за пару секунд.
Он издавал низкое горловое рычание, пока исследовал каждый миллиметр внутри ее рта.
Девушка сцепила руки вокруг его шеи, прижавшись еще плотнее к нему и, наконец, поняла, почему большинство женщин предпочитало целоваться подобным образом. Иного пути удержаться на ногах у них попросту не было.
Ее колени ослабли и подогнулись, а внутренности будто плавились в раскаленной лаве поглотившей ее огненной страсти. Даниэль подхватил и приподнял ее, и, находясь в каком-то дурмане, она обвила ногами его бедра, желая, чтобы он сделал что-нибудь с лихорадочной дрожью пронизывающей все ее тело, берущей начало от повлажневшего местечка между ее бедер.
О, да… именно так. Он был уже очень сильно возбужден, прижимаясь своей плотью к ее женскому естеству, одновременно мучая и доставляя ей райское наслаждение. Джози хотела… нет, она теперь нуждалась в большем, хотя и была не в силах прервать их поцелуй хотя бы на секунду, чтобы сказать ему об этом. Девушка жалобно хныкнула, не размыкая губ, ощущая сладкую муку от соприкосновения с его кожей.
Второй рукой Даниэль протиснулся между их телами, и, захватив в ладонь одну из ее грудей, стал совершать неторопливые круговые движения, задевая затвердевший сосок. Ее язык сплетался с его, приглашая перейти к более смелым ласкам, и, несмотря на всю ее неопытность, он, чисто по-мужски, с большим энтузиазмом реагировал на каждую ее попытку доставить ему удовольствие.
Это же был Нитро, мужчина, которым она восхищалась и которого хотела как никого другого, именно он сейчас проделывал с ней все эти удивительные вещи, отчего ее волнение и предвкушение того, чем они вскоре займутся, возрастали стократно. В данный момент ни то, что он был военным, ни то, что ему по душе был именно тот образ жизни, который Джози хотела оставить в прошлом, не имело для нее никакого значения.
Потому что сейчас этот мужчина дарил ее невинному телу слишком много плотской радости, чтобы она могла думать о чем-то еще.
Когда Даниэль мучительно медленно стал перекатывать между большим и указательным пальцами ее возбужденный сосок, а потом тянуть и пощипывать, острое наслаждение искрами рассыпалось по всему ее телу, заполнив каждую клеточку. После чего девушка еще плотнее стиснула ногами его бедра и вжалась в него так плотно, насколько это вообще было возможно без реального проникновения.
И все же этого ей было мало.
Из глаз тонкими ручейками потекли слезы, из-за того, что хотя ее бедное тело испытало пронзительное наслаждение, оно бунтовало, требуя логической развязки.
Прервав поцелуй, он спросил хрипловатым голосом:
— Джозетта? Джози, что случилось?
Она посмотрела на него, слишком ошеломленная, чтобы связно мыслить.
— Хм?
— Почему ты плачешь?
— Я никогда не плачу.
Его язык нежно проследил влажную дорожку, поднявшись вверх по щеке к уголку глаза.
— А по мне, так на вкус это точно слезы.
— Сделай так еще.
Он проделал это и с другой ее щекой, нежно целуя, словно драгоценную святыню, пока не добрался до соленого источника.
— Мне это нравится, — сладко вздохнув, прошептала она, обмякнув от его искусных ласк.
— Так почему ты плакала?
— Откуда мне знать? Я никогда не делала этого прежде. Это ты у нас эксперт, — раздраженная тем, что он прервал поцелуй, жалобно протянула Джози. Кого вообще заботило, почему у нее по щекам бежали ручейки слез? — Но это не из-за того, что мне было плохо, понятно?
Она изо всех сил сжала мышцы бедер и почувствовала, как его большое мощное тело содрогнулось.
Хищно взглянув на нее, он с тихой угрозой произнес:
— Не делай этого.
— Почему же нет? — лукаво усмехнулась Джози, ей это все нравилось все больше и больше.
— Я едва сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас.
— Взять меня где? — осмыслив его слова, она простодушно произнесла. — О… Тогда ладно.
В ее голове плыл сладкий дурман, и девушку мало заботило, где они займутся любовью; единственное, чего она хотела, так это чувствовать его абсолютно нагое великолепное тело рядом с собой.
Его хриплый, лающий смех удивил ее.
— Мы сейчас в самом центре парка, Джозетта. А я не эксгибиционист, и уверен ты тоже.
Она осмотрелась вокруг себя, ее взгляд, наконец, обрел осмысленность. Утиное семейство, не спеша, проковыляло по берегу пруда. Островок зеленой лужайки отделял их от детской площадки с играющей малышней, а впереди них на дорожке появился бегун.
— Ой, мамочки, — пискнула она придушенно, потом, распрямив ноги, безуспешно попыталась достать ими до земли. — Гм, Даниэль…
— Что? — Его взгляд снова стал хищным.
— Ты должен поставить меня обратно.
Как только он это сделал, девушка поспешно отступила назад, испытывая потребность оказаться подальше от его тела, красивого, как у юного Адониса.[20] Но ноги отказались ее слушаться и она, покачнувшись, со всего маху шлепнулась на задницу.
Даниэль снова рассмеялся, и на сей раз, она разозлилась.
Это все была его вина. Он был опытнее. Это он ее соблазнил и вверг в это публичное распутство своими умелыми губами и сексуальным телом да еще имел наглость смеяться над ней.
