– Конечно, нет, – поспешно возразил Рейф. – Но, памятуя о славе театра в Холбрук-Корте, Гейб предложил ей возможность проявить свой недюжинный талант перед обширной аудиторией. Конечно, мы собираемся пригласить из Лондона самых влиятельных людей театрального мира.
– Мне кажется, это уже выходит за пределы долга, – сказала Гризелда, и ее лоб прорезала тонкая морщинка неодобрения. – Небольшой денежный вклад в театр «Ковент-Гарден» наверняка обеспечил бы этой актрисе роль в следующей постановке.
– Ей не нужна всего лишь роль, – бодро продолжал Рейф. – Ее интересует главная роль. А Элайза Вестрис ни за какие деньги не отказалась бы от главной роли в «Ковент-Гардене», если бы только владельцы театра не убедились в блестящем даровании будущей знаменитости.
– Полагаю, она дама высокой морали? – спросила Гризелда. – Если я правильно поняла тебя, Рейф, ты собираешься следовать театральной модели, разработанной твоей матерью? Герцогиня нанимала на главные роли профессиональных актеров, а остальные предлагались любителям, людям нашего круга. И потому очень важен вопрос нравственности наемных актеров.
Рейф поспешил ответить, прежде чем Гейб запятнал себя новой порцией лжи, которая не дала бы бедняге уснуть следующей ночью.
– Она совершенно безупречна. И предана своему делу. Страстно ему привержена. – «До того, что иногда грешит», – добавил он про себя.
– Ну ладно, – сказала Гризелда, хотя вид у нее был неудовлетворенный, но, судя по всему, она была готова покориться неизбежному. – Я пока все-таки не пойму, кто же будет ставить пьесу, мистер Спенсер? Если вы не самый замечательный доктор богословия, то уж скажу по правде, среди нас не найдется ни одного, имеющего хотя бы самое слабое представление о том, как ставить пьесу, на премьеру которой будет приглашено от ста до ста пятидесяти зрителей. Герцогиня принимала это дело очень близко к сердцу, а опыт у нее был огромный.
Рейф уже открыл было рот, но она заставила его замолчать, предостерегающе подняв руку.
– Не заблуждайся насчет постановки, потому что даже если у тебя появился брат, которого ты принял в члены семьи, это не значит, что каждый человек, которого ты пригласишь, с радостью явится к тебе. Собственно говоря, твоя пьеса должна стать событием в светской жизни.
– Думаю, это так, – согласился Рейф.
– Я бы с удовольствием приняла участие в постановке, – сказала Имоджин. – Если главную роль будет играть профессиональная актриса, возможно, я смогу получить роль злодейки. Я бы испытала от этого удовольствие.
Ясно было, что она говорит это, чтобы позлить его. Несомненно, только поэтому. Дьявол, а не женщина.
– Я отправил письмо единственной женщине, которая, как я думаю, столь же страстно любит театр, как моя мать… Это женщина, с которой когда-то был обручен твой муж, – сказал он Имоджин.
Взгляд Имоджин приобрел жесткость.
– Мисс Питен-Адамс.
– Прелестная молодая женщина, – сказал Рейф с удовлетворением. – Насколько мне известно, она знает на память чуть ли не все пьесы Шекспира. И я уверен, она будет в восторге от возможности поучаствовать в такой постановке и получить роль. Да, кстати, она приняла мое предложение. Они с матерью прибывают на днях.
– Она приезжает сюда? – спросила Имоджин.
– По счастливой случайности мисс Питен-Адамс живет в деревне в графстве Сомерсет, – сказал Рейф. – Думаю, она недовольна своим последним сезоном в Лондоне. Ну… после того как ее… бросили.
При этих словах глаза Имоджин засверкали гневом. Мисс Питен-Адамс была отвергнута, когда Дрейвен Мейтленд протрусил к алтарю с Имоджин.
– Сомневаюсь, что ей будет приятно мое общество, – заметила Имоджин.
– Напротив, – жизнерадостно возразил Рейф. – Она говорит всем и каждому, что считает, что избежала ужасной судьбы. И вовсе не потому, – добавил он, – что ее мнение о Мейтленде несколько вредит его доброму имени и памяти о нем.
Сейчас он почувствовал себя много лучше. У него даже перестало стучать в висках.
– Ты… – начала Имоджин… и умолкла.
– Совершенно верно, – сказала Гризелда, похлопывая ее по руке. – Некоторые люди вынуждены ждать просветления до второго пришествия. И, полагаю, Рейф из их числа.
– Насколько я слышала, второе пришествие и лучший мир, – сказала Имоджин, – не настолько страшны, чтобы повлиять на способность к просветлению. Хотя, – добавила она, обнажая зубы в некоем подобии улыбки, – насколько мне известно, небеса – это место, где требуется умеренность. А, принимая во внимание сомнительное состояние твоей печени, ты окажешься там скорее, чем намерен.
– Я вполне подойду к своему окружению, – сказал Рейф уверенно. – Потому что с сегодняшнего утра бросил пить.
– Что ты сделал?
Рейф раздраженно пожал плечами:
– В этом нет ничего особенного. Например, ты пьешь редко.
– Ты бросаешь пить виски по моему примеру? – спросила Имоджин, бросая на него взгляд, полный презрения.
– Подумай только, как я стремлюсь сравняться с тобой! Надеюсь, воздержание не отразится дурно на моем характере. – Он перехватил ее свирепый взгляд. – Или это заставит меня забыть о своих принципах.
– Сомневаюсь, что это произойдет, – сказала Гризелда, намазывая маслом последний кусочек тоста. – Мой опыт показывает, что люди, переломившие себя, становятся поборниками респектабельности и отказываются от греха. Я надеюсь, что в течение года ты женишься.
При этих словах Имоджин усмехнулась:
– Жизнь, полная удовольствий, превращается в добродетельную. Как я рада, что папа выбрал в наши опекуны тебя, Рейф. Будет так поучительно видеть твое преображение.
Но Рейф не собирался позволить ей снова втянуть себя в пререкания.
– Гризелда, если ты покончила с мармеладом, могу я взять немного?
– Я никогда не ем мармелад, – сказала Гризелда с отсутствующим видом. – Это может повредить талии.
– В таком случае, – сказал Рейф, – ты можешь отдать мне и тост, который держишь так крепко.
– Если мисс Питен-Адамс приняла твое приглашение, – сказала Гризелда, крепче сжимая свой тост, – нам придется устроить прием, чтобы сгладить неловкость.
– Это вопрос семантики. Театральные приемы – последний крик моды. Мой старый школьный друг Йейтс просто помешан на них и прислал мне на удивление скучное письмо о домашнем представлении «Клятвы любовников». У нас с вами обеими вполне достаточно народу для такого приема. Если хотите, могу попросить Мейна присоединиться к нам.
– Мейн, – фыркнула Гризелда. – Лучше было бы пригласить Тесс. О, но она ведь путешествует по континенту, да? Но можно заменить ее леди Финстер или миссис Клейборн. Или леди Олни. Я знаю, что она без ума от любительских спектаклей. Я могла бы пригласить миссис Турмон. Может быть… – Ее глаза загорелись. – О леди Блехшмидт!
