Читаем без скачивания Элмер Гентри - Льюис Синклер

Не меньше радости доставляло ей видеть, какое впечатление Элмер прозвел на всех соседей. Маляр Чарли Уотли, председатель местного отделения "Союза ветеранов великой республиканской армии", который всегда сердито дергал себя за седой ус и недовольно ворчал, если она порывалась растолковать ему, что в Элмере скрыты задатки истинного праведника, - этот Чарли Уотли сейчас отвел ее в сторону и объявил:

- Вы были правы, сестра. Из него и вправду вышел верный молодой слуга господень.

Потом им встретился аптекарь Хэнк Мак-Виттл - неисправимый Хэнк. В былые времена они с Элмером были приятелями: вместе воровали сахарную кукурузу, пили перебродивший сидр и предавались любовным утехам на сеновале.

Хэнк был маленький рыжий человечек с маслеными и острыми глазками. Было ясно, что он явился сегодня только для того, чтобы посмеяться над Элмером. Они столкнулись нос к носу. Хэнк произнес:

- Здравствуйте, миссис Гентри! Ну, что Элми? В святые отцы метишь, а?

- Да, Хэнк.

- Нравится? - Хэнк ухмылялся, почесывая себе щеку веснушчатой рукой; несколько единомышленников-парижан остановились рядом, прислушиваясь.

- Нравится, Хэнк, - загудел Элмер. - И еще как! Мне близки и дороги пути господни, и я никогда и ногой не ступлю на иной путь. Ибо я вкусил от плодов зла, Хэнк, - ты сам знаешь. И что же? Все наши с тобой забавы, Хэнк, - ничто по сравнению с той спокойной радостью, которая наполняет ныне мою душу. Мне вроде бы даже жалко тебя, друг. - Он выпрямился во весь свой богатырский рост и уронил свою тяжелую лапу на плечо Хэнка. - Отчего ты не хочешь попробовать помириться с богом? Или ты мнишь себя достойнее его?

- Никогда не претендовал на это, - отрезал Хэнк и этой вспышкой расписался в своем поражении. Миссис Гентри торжествовала.

Одно омрачало ее радость: что почти никто не поздравляет Эдди Фислингера, хотя и он топтался тут же, одинокий, незаметный, заискивающе раскланиваясь с священниками.

Старый Джукинз, смиренный, кроткий фермер, застенчиво подступил к ним и пробормотал:

- Рад пожать тебе руку, брат Элмер. Так приятно видеть тебя среди избранных слуг господних. Подумать только! Я ведь тебя вот таким помню - кузнечику по колено. А нынче, верно, уже все ученые книжки прочел…

- Да, работать приходится усердно, на совесть, брат Джукинз. И материал, прямо скажу, сложный: герменевтика, хрестоматия, экзегетика, гомилетика, литургика, изагогика, греческий, древнееврейский, арамейский, гимнология, апологетика, - словом, хватает!

- Ого! Я думаю! - благоговейно произнес старый Джукинз.

Миссис Гентри не уставала поражаться: оказывается, Элмер еще ученее, чем она думала! А сам Элмер не без гордости отметил про себя, что и в самом деле понимает значение этих слов, - ну, разве что не считая двух или трех.

- О-ох! - вздохнула мать. - Ты у меня стал такой образованный, что, пожалуй, скоро не посмеешь и поговорить с тобой…

- О нет! Мы с тобою всегда останемся лучшими друзьями, и мне всегда будут нужны твои вдохновенные молитвы! - звучно произнес Элмер Гентри со сдержанным, но мужественным смехом.

Верующие рассаживались на скамьях, на сиденьях, снятых с повозок, на пустых ящиках. Начиналась церемония посвящения.

На деревянном столе, заменявшем кафедру, лежала толстая библия; стоял кувшин с лимонадом. По одну сторону стола стояли семь кресел-качалок для духовных лиц, а перед ними - две деревянные табуретки, предназначенные для кандидатов.

Местный священник брат Дингер, сухопарый мужчина с медлительной речью, любил молиться долго и обстоятельно. Он постучал по столу:

- Итак… э-э… итак, начнем.

Элмер, очень представительный на фоне разгоряченных, красных лиц, сразу перестал вертеться на своей табуретке и огорченно разглядывать свои блестящие новые ботинки, покрытые теперь серым слоем пыли. У него екнуло сердце.

Итак, конец. Выхода нет. Он все-таки будет священником…

Джим Леффертс еще мог бы спасти его в это последнее мгновение, но бог его знает, где он теперь, Джим… Нет! Нельзя допустить… Его плечи напряглись, расправились - и тотчас поникли так устало, славно он изнемог от долгой борьбы. Брат Дингер продолжал:

- Итак, мы начнем с обычного… э… опроса наших юных братьев. Мои собратья… э… любезно согласились… э-э… предоставить мне, под духовной… э… опекой которого вырос один из наших юных… э… братьев, здесь, на его… э-э… родине, - предоставить мне… э… задавать… э… эти вопросы. Итак, брат Гентри, верите ли вы искренне и всем сердцем в таинство крещения по баптистскому обряду - путем погружения в воду?

"Да, старина, с таким скрипучим голосам далеко не уедешь", - подумал Элмер и мягко зарокотал вслух: - Верую, брат. Меня учили, что, возможно, человек и может быть спасен крещением через окропление или обливание, но лишь в том случае, если не ведает истины. Но, конечно, только погружение есть тот единственно верный способ крещения, который указуется писанием. Если мы воистину хотим уподобиться Христу, мы должны вместе с ним погрузиться в воды Иордана.

- Превосходно, брат Гентри. Восславим господа! Теперь, брат Фислингер, скажите нам вы: верите ли вы в вечное блаженство праведников?

Послышался голос Эдди, истовый и трескучий, монотонный, усыпляющий, как стрекотание цикад в сожженных солнцем полях по ту сторону Кейуска-ривер.

Подобно тому, как баптистская церковь не признает никакой иерархии, являя собою лишь свободный союз местных общин единой веры, - точно так же не признает она и никаких канонических обрядовых форм, а руководствуется издавна принятыми обычаями. Церемония посвящения, таким образом, не есть строго установленный обряд и может проходить по-разному в разных приходах. Присутствие епископа также не требуется: достаточно согласия общего собрания входящих в ассоциацию приходов.

После опроса знаменитый доктор Ингл произнес блестящее "слово к кандидатам", в котором рекомендовал им усердно заниматься науками, воздерживаться от излишеств в еде и облегчать страдания больных, читая им вслух библию. Засим все уселись за длинные дощатые столы на берегу прохладной реки и приступили к грандиозному завтраку. Слоеный банановый пирог, пончики, жареные цыплята, шоколадный торт, картофельная запеканка, коврижка с изюмом, маринованные томаты… Тарелки ходили по столам; из огромного жестяного кофейника в чашки без блюдечек наливался кофе; тут же, как водится, обжегся и заревел какой-то младенец… Там и тут раздавались веселые возгласы: "Передайте-ка мне лимонный пирог, сестра Скифф!" или "Замечательную речь произнес брат Ингл!". "Ой, ложку уронила, вон на нее уж и муравей ползет… ну, ничего, вытру о передник… как хорошо брат Гентри рассказывал о том, что баптистская церковь существует еще с библейских времен!…" Вездесущие мальчишки с визгом плескались в реке, брызгались… Мальчишки забирались в заросли жгучего ядовитого сумаха, обжигались так, что сплошь покрывались волдырями и к вечеру опухали… Доктор Ингл восторженно рассказывал другим пасторам о своем паломничестве в Палестину… А Элмер врал о том, как он любит преподавателей своей богословской семинарии.

После завтрака брат Таскер, священник крупнейшего прихода ассоциации, произнес "слово к прихожанам". Это "слово" всегда было самой пикантной, скандальной и интересной частью в церемонии посвящения. Для священников это была возможность свести счеты с прихожанами, которые в качестве щедрых благодетелей и патентованных праведников весь год отравляли жизнь святых отцов.

- Вот сейчас мы с вами принимаем в ряды духовенства двух достойных юношей, - говорил брат Таскер. - Что ж, им следует помочь. Брат Гентри и брат Фислингер полны радости от желания жертвовать собой, учиться. Так пусть же им проявят сочувствие, а не заставляют бегать по приходу собирать по грошам свое законное жалованье, как приходилось иным пасторам старшего поколения. И довольно наводить критику на своих священников; пора наконец и оценить их подвижническую жизнь и вдохновенное слово вместо того, чтобы изводить их попреками день-деньской.

А что касается тех, кто особенно нападает на пасторских жен за то, что те будто бы проводят жизнь в праздности, - видно, им самим некуда девать свободное время, если они повсюду успевают совать свой нос и заниматься сплетнями. Спаситель не только о мужчинах думал, когда говорил, что только тот пусть бросит камень, кто сам без греха!…

Прочие духовные лица внимали ему, откинувшись назад в своих качалках, стараясь принять безучастный вид, и втайне надеялись, что брат Таскер еще хоть чуточку подробнее остановится на вопросе о жалованье.

Брат Нобло из Баркинсвиля в своей проповеди и заключительной молитве специально в честь Элмера Гентри, Эдди Фислингера, а кстати, и господа бога вкратце изложил историю баптизма, упомянув о роли миссионеров и опасностях, подстерегающих того, кто забывает ежедневно читать перед завтраком библию.