Даниэлла дернула ее за рукав, но Дженифер отмахнулась. Ее синие глаза следили за мною с тем выражением, как рысь смотрела бы на зайчонка. Даниэлла ухватила леди Бабетту и утащила, хотя та явно хотела бы остаться и посмотреть, как Дженифер расправится со мною, да и вообще как-то глупо уходить от нового мужчины, с которым еще кокетничать и кокетничать.
Я приблизился к Дженифер, отвесил поклон, демонстративно не отрывая бараньего взгляда от выреза на ее платье. Она вздохнула, оглядела меня с крайним сожалением, как-то ухитряясь смотреть сверху.
— Как жаль, — произнесла жалостливо, — что вы… этот… не совсем нормальный…
Я расправил плечи, сам посмотрел на нее сверху.
— Вы правы, леди. Все такие мелкие, хилые… Я в самом деле ненормальный. В стране рожденных ползать к рожденным летать относятся как к незаконнорожденным, а в стране пузатой мелочи… Болезнь у вас какая-то? Мор? Недоедали? Видать, такие здесь хозяева.
Она чуточку покраснела, привстала на цыпочки, сказала уже дерзко:
— Скажите, вы в самом деле родились в хлеву? Надеюсь, я вас не задела бестактным вопросом…
— Нет-нет, — заверил я, — что вы! Христос тоже родился в хлеву, а Ирод и вы — в прекрасных дворцах. У Ирода, кстати, и платье точь-в-точь как у вас. Сказано, дурак: думал, что чем больше навешает на себя желтого металла и разных камешков, тем станет умнее. Или красивее, уж не знаю, что он хотел показать.
Ее щечки чуть заалели, в глазах блеснул гнев. Мне показалось, что хотела опустить взгляд на платье, но это сразу выдать себя, она еще надменнее задрала носик.
— Я поговорю с мамой, чтобы вам заплатили за ваши труды. Мы всегда хорошо платим наемникам.
Я поклонился.
— Да, это будет кстати. Заодно сбегайте к конюху, пусть наутро приготовит моего коня. Я выеду на рассвете.
Она выпрямилась так, что едва не перервалась в поясе.
— Я не служанка!
— Ах, простите, — ответил я без тени раскаяния. — Вы так хорошо мне вымыли спину, что я решил, будто тоже подрабатываете… Все-таки замок ветшает, надо как-то сводить концы с концами. Извините, если вы меня правильно поняли.
Она в великом возмущении открыла и закрыла хорошенький ротик, в ярости не находя слов, такого еще не было, чтобы неотесанный мужлан легко пикировался с нею, топнула ногой.
— Наш замок не ветшает!
— А что подрабатываете, согласны, — констатировал я, — ладно, жду вас сегодня ночью на сеновале. Оплата по факту.
Она вспыхнула, оглядела меня с головы до ног.
— Вы в самом деле считаете себя рыцарем?
— Берите выше, — сказал я гордо и выпятил грудь. — Я — паладин. В моих землях — равноправие полов. Никто не относится к женщине как к обязательной дуре. Потому, если брякнет женскость… в смысле дурость, то мужчины не переглядываются, мол, что с дурочки возьмешь, а сразу по морде, по морде, по наглой рыжей морде!..
Она вскинула брови в презрительном удивлении.
— Так у вас вроде бы не рыжая…
— Зато у вас… — протянул я. — Сестренка, у тебя, как у любого щеночка, режутся зубки, и страсть как хочется грызть все, что попадается. Так вот, не пробуй на мне их крепость, ладно? У меня инстинкт — давать сдачи. Знаю, что надо бы не обратить внимание: женщина, что с дур взять, но я из тех земель, где и женщины — люди, потому мы им тоже иной раз в зубы… как равноправным. Договорились?.. Ты лучше скажи, мне могут здесь составить карту южных земель?
От нее летели искры, я отшатнулся, когда она сказала с гневом:
— Я вам не сестренка! И обращайтесь ко мне только на «вы»!.. Это Даниэлла готова кого угодно признать братом, а меня не проведете!
— Ага, — сказал я тупо, — значит, не знаете…
Она выкрикнула мне в спину:
— Вегеций в южной башне!
Глава 8
Вегеций — в южной, я в западной, так что можно не выходить во двор, между башнями проложен широкий коридор внутри соединяющих их стен. Хозяева крепости в северной, от нее коридор к моей идет тоже по прямой. Вообще-то проход в скальном массиве перекрывает стена с двумя башнями: северной, и второй, тоже северной, как мне кажется, ну пусть северо-западной, но здесь географию или астрономию знают лучше, если говорят — западная, пусть западная. Я не извозчик, чтобы назубок знать географию.
На той стороне четырехугольника — восточная и южная. Между ними — если идти поверху, веранда, выходящая во двор, где звучали песни Патрика. Северная башня служит донжоном, в самом деле побольше в размерах, хотя по высоте такая же, как и остальные три. В каждой — по четыре-пять этажей с множеством комнат, сейчас пустых, но когда-то в крепости людей было в десятки раз больше. А то и в сотни. Южная башня в трещинах, вот-вот рухнет. В моем «срединном королевстве» такую давно бы окружили забором и разобрали, чтобы на освободившемся месте выстроить что-нить прибыльное, но здесь явно не хватает ни рук, ни средств. А северная и западная принимают натиск степных племен, что пытаются прорваться вовнутрь герцогства.
Кстати, потому северная и западная не только самые высокие, но и весьма толстые, у них есть и другие цели, кроме как с вершины высматривать приближающихся врагов. Собственно, даже те две башни, южная и восточная, что на той стороне четырехугольника, мало уступают донжону по размерам, в каждой внизу такой же холл, на втором этаже множество комнат, а на третьем — покои для знатных гостей. Есть еще четвертый и пятый этажи, что там — не знаю, а по плоской крыше, окруженной зубчатым барьером, бродят часовые. Во всяком случае, должны бродить.
В стенах коридора время от времени ниши, одни пустые, в других — статуи. Разнобой, красиво именуемый эклектикой. Я не уловил закономерность, с которой расположены каменные атлеты и рыцари из сверкающего металла, сталь явно нержавеющая. Я бы сказал осторожно, что герцоги натащили в свой замок немало награбленного, а также навыкопанного в старых городах.
Сзади послышались быстрые шаги, я обернулся, одновременно опуская ладонь на рукоять молота. По середине коридора бежит трусцой здоровенный мужик в кожаном нагруднике, морда широкая, шея бычья, в плечах косая сажень, в глазах великое почтение.
— Ваша милость, — выпалил он еще издали, — я Лимож, местный оружейник.
— Слушаю тебя, Лимож, — ответил я несколько настороженно.
— Меня послал к вам Мартин, — объяснил Лимож, он все еще отдувался, лицо раскраснелось и блестит, как смазанная жиром сковородка. — Он так и не увидел вашего щита… честно говоря, как-то рыцарь без щита — это вообще непонятно, и предложил для вас сделать…
— У меня есть щит, — объяснил я. — Просто чаще вожу его в мешке, так удобнее. Ты имеешь в виду щит для вывески?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
