Взгляд ее опустился ниже, остановившись на складках его талии. Но этот дефект не мог, конечно, уравновесить ее собственные несоответствия стандартам. Его тело не портили впадины, рябь, следы растяжек. Она должна остановиться, пока не поздно. Прежде чем он протрезвеет и поймет, что занимался любовью с Пиллсборгской Пышкой.
Она соскочила с кровати и покачнулась, ноги ее были, как резиновые, и едва держали ее.
— Куда ты? — хрипло спросил Брайен. Сара затаила дыхание. Его слаксы исчезли.
Он стоял перед ней, руки на бедрах, как воин из Старого Запада.
«Вот это да!» — в истерике подумала она, глаза ее не могли оторваться от самого впечатляющего «отростка», который она когда-либо видела. Не то, чтобы она видела много. Брови ее нахмурились. Она всегда слышала, что размер не имеет значения, но, может быть, ей говорили неправду.
В комнате вдруг стало жарко.
— Мне нужно открыть окно, — рассеянно пробормотала она. — Я вся горю.
— Почему ты горишь, Сара?
Вдруг он показался совсем не пьяным. Прежде чем она могла ответить, Брайен подошел к ней, взял в ладони ее груди и мягко нажал большими пальцами на соски.
— Ты горишь здесь?
«Ага», — пролепетала она про себя.
Рука его скользнула вниз по животу, между бедер, слегка массируя через шелковую материю ее трусиков.
— Ты горишь здесь?
Определенно.
— Почему, Сара?
Пальцы его очутились под трусиками, нашли ее, стали изучать ее.
Она чуть не опрокинулась от острого удовольствия при его прикосновении. Ее чувства, как при коротком замыкании, вспыхнули. Смутно до нее дошло, что его рука покинула то место, но она все еще испытывала удовольствие, пронзающее ее насквозь. Большими пальцами он зацепил за резинку трусиков и спустил их вниз. Ее икры задрожали, когда шелк прошелестел по ним. Казалось, каждый нерв ее тела оголился.
Он схватил ладонями ее ягодицы и прижал их к себе, живот ее прижался к чему-то горячему…
— Я тоже горю, Сара. Почему?
Почему? О, Боже! Она знала, почему. Это была страсть.
Это был Брайен.
Она хотела плакать. Почему именно он? Ведь этот человек без колебания лишил ее будущего; и все же он казался частью ее и она не могла остановиться. Она готова совершить глупую ошибку, но это ее уже мало беспокоило.
Почему? Да потому, что она и Брайен были голые. Потому что они оба были немножко пьяны. Потому что это был Брайен.
— Свет, — сказала она, уже согласившаяся на все, но ей нужна была темнота, чтобы скрыть свое тело.
Но пока он вел ее к постели, при этом руки его шарили по ее талии, бедрам, страсть ее поутихла. Она так давно не занималась сексом, да к тому же она не очень умела им заниматься, что было хуже, чем быть девственницей. От девственниц не требовалось осведомленности. Им достаточно лежать, все остальное сделают за них. Не обязательно быть сексуальной сиреной.
Тело ее дернулось и застыло, когда его пальцы проникли в шелковистый треугольник и стали слегка поглаживать ае.
— Расслабься, — прошептал он и осыпал поцелуями ее лицо. — Все так хорошо. Пусть это произойдет.
— Что пусть произойдет? — Она глотнула воздух, ощутив чудесный трепет под его пальцами. Бедра ее судорожно сдвинулись, когда она почувствовала его пальцы в себе. Она извивалась при каждом движении его руки, жар и влага хлынули из нее.
В голове у нее все перепуталось, то она возражала, то извиняла себя, то решала остановиться.
Но тело не слушалось ее.
Он усилил давление, пальцы вошли глубже.
— Очень хорошо. Двигайся, — прохрипел он. — Не противься.
— Чему противиться?
Она уперлась пятками в кровать, ей казалось, что она расколется на части.
И вдруг это случилось. Самое восхитительное, самое сильное ощущение пронзило ее. Она крикнула удивленно и в этот миг Брайен очутился над ней и одним главным движением вошел в нее. Потом еще раз, еще, еще…
Она лежала под ним в оцепенении, неподвижная и раздавленная. Что это было? О, Боже, она знала, что это было. Она ощутила оргазм. Как же это произошло?
Он продолжал движения.
— О, Боже, Сара. Не останавливайся.
«О-о!» — подумала она, вздрогнув, когда его мольба дошла до нее сквозь туман. Сомкнув ноги вокруг его талии, она выгнулась ему навстречу. У него вырвался стон, движения стали быстрее. И вот уже знакомое приятное ощущение опять появилось в ней. О, Боже. Неужели возможно опять? Она схватила его ягодицы, понуждая его войти еще глубже, и ритм ее движений слился с его ритмом.
Внезапно Брайен стал, как натянутая струна, потом тело его выгнулось раз, другой, он крепко обхватил ее руками, он ловил ртом воздух. Сара провела руками по его скользким от пота плечам, желая успокоить его. Она не могла поверить. Жизнь продолжалась.
Брайен медленно сполз на бок и поцеловал ее в висок.
— Первый раз?
Сара оцепенела от его самодовольства, прозвучавшего в вопросе. Типичный мужик. Она не хотела обсуждать, было ли или не было ей так же хорошо, как ему. Кроме того она знала, что ему было хорошо.
«О, Боже, Сара, не останавливайся». И она не остановилась. Она не хотела останавливаться.
— Что первый раз? — спросила она и отвернулась. Она должна подумать. Что же она сделала?
Брайен поднялся, взбил подушку, посмотрел на спину Сары, нахмурился.
Что пусть произойдет? Чему противиться?
Она была самая упрямая женщина из всех живущих.
Он знал, что дал ей что-то, чего никто никогда не давал, но она не признается в этом. Она никогда ни в чем не признавалась. Как обычно он должен был указать очевидное. Он лег на спину, одной рукой потянув ее за талию ближе к себе.
— Я так и думал, — прошептал он ей в ухо.
Она молчала. Он не удивился. Ленивым движением он провел рукой от талии к бедрам, мягко массируя и поглаживая ее атласную кожу, ему нравилась мягкость ее тела. Он глубоко вздохнул. Он чувствовал себя, как Тарзан. Он хотел бить себя в грудь и кричать, что есть мочи. Как же это случилось? Ведь в их распоряжении было двадцать пять лет. И почему только сейчас? Он не нашел ответа, да и не хотел отвечать. Он не хотел думать после той тяжести и глубокого удовлетворения в его теле. Он хотел спать.
— Брайен, — тихо позвала Сара.
— М-м-м, — промычал он, веки его были так тяжелы, что трудно было открыть глаза.
— Я думаю, тебе лучше уйти, — сказала она, напряженно ожидая его ответа. Она не знала, что еще можно сделать. Она не могла ни о чем думать, когда его голое тело лежало вплотную к ней.
Около ее уха раздался легкий храп.
Она вздохнула то ли от разочарования, то ли от облегчения. Ей не нужно было думать или говорить, если она этого не хотела.
