Прунелла покачала головой:
— Жаль вас разочаровывать, но в такой маленькой деревушке, как Снаппертон-Мамсли, это просто невозможно. Пострадавшие стороны просто терпеливо сносили свое унижение в как можно более приватной обстановке. Ведь, в конце концов, Эбигейл никогда не предавала известное ей огласке. Она просто любила поизмываться над своей жертвой время от времени, показывая свою осведомленность.
— Как это омерзительно, — сказал я искренне впервые за все время нашего разговора. — Вы считаете, что ее смерть как-то связана с пьесой, о которой она говорила вчера?
Леди Прунелла заметно побледнела. Похоже было, что она пытается вдохнуть, но не может. Наконец с величайшим трудом она взяла себя в руки.
— Если эта пьеса вообще была! Я лично сильно в этом сомневаюсь! Мне кажется, что Эбигейл просто решила разыграть нас. — Она покачала головой: — Нет, доктор Керби-Джонс, я уверена, что пьеса — лишь плод ее больного воображения!
Я бы не стал делать такие опрометчивые заявления на ее месте. Хотя людей в деревне только порадует, если пьеса, не факт еще, что существующая, бесследно канет в Лету.
— Вы очень помогли мне, леди Блитерингтон, но я вынужден попросить у вас прощения за то, что отнял так много вашего драгоценного времени, и откланяться. — Я не хотел вызывать у нее ненужных подозрений. — И надеюсь, вы сообщите мне, если подберете подходящего секретаря?
Прунелла бросила на меня тревожный взгляд.
— Будьте уверены, доктор. Будьте уверены. — Сказав это, она резко развернулась и устремилась на штурм мясной лавки. Прелесть радостно засеменила следом.
Я побежал в сторону дома, мне не терпелось избавиться от идиотской одежды прежде, чем соседи меня заметят. Я не хочу, чтобы они решили, будто я каждое утро занимаюсь такими глупостями.
Дома я переоделся в более подобающий костюм, не переставая размышлять над тем, что услышал от леди Блитерингтон. Мне показалось подозрительным полное отсутствие должного пиетета к усопшей. Кроме того, она ни словом не обмолвилась о своей заинтересованности в смерти бедной Эбигейл Уинтертон. Из-за своего колоссального эгоцентризма Прунелла, вероятно, и представить не могла, что кто-то может заподозрить ее в убийстве. Хотя, подумал я желчно, у нее на это просто не хватило бы ума.
Впрочем, внешность часто бывает обманчивой. Ваш покорный слуга наглядный тому пример. Вот и леди Прунелла за фасадом своего упадочного аристократического вздора могла скрывать незаурядный интеллект.
Может, когда-нибудь и Джеки Коллинз получит Нобелевскую премию в области литературы.
Сейчас, переодевшись в одежду для загородных прогулок, я решил навестить викария с его женой, чтобы копнуть поглубже в своем расследовании. Я посмотрел на часы. Почти десять. Безусловно, пристойное время, чтобы подумать о жизни вечной и заглянуть к его святейшеству и его верной подруге.
Спустя всего несколько минут я открыл калитку и вошел в сад викария. Летти Батлер-Мелвилл как раз выходила из парадной двери, и мы стояли какое-то время друг против друга в неловком молчании, мешая пройти.
Я первый нашелся что сказать, отступив вниз по лестнице. А Летти Батлер-Мелвилл еще несколько мгновений стояла, застыв, с продуктовой корзиной в руках.
— Доброе утро, миссис Батлер-Мелвилл, надеюсь, вы не возражаете, что я зашел в столь ранний час без звонка, но мне надо срочно обсудить одно очень важное дело со святым отцом.
Летти Батлер-Мелвилл подавила вздох.
— Вовсе нет, доктор Керби-Джонс. Мой муж дома, и он не откажется принять прихожанина. Он с радостью побеседует с вами.
В ее словах и тоне угадывался какой-то подтекст, хотя я и не мог определить, отнести ли это на счет обычного раздражения по поводу несвоевременного визита, или тут было что-то более серьезное. Но Летги Батлер-Мелвилл быстро справилась со своими эмоциями, какова бы ни была их причина.
— Вы уж простите меня, — продолжила она довольно оживленно, жестом приглашая войти в дом. — Мне сегодня утром еще многое предстоит сделать. Вы найдете Невилла в его кабинете. Надеюсь, вы помните, как туда пройти. — С этими словами она подождала, пока я зайду, закрыла за мной дверь и пошла по тропинке сада к калитке. А я остался в прихожей дома викария, беспомощно глядя ей вслед.
Я пожал плечами. Может, я ей просто не нравился. В конце концов, такое случалось и раньше. А может, у нее и правда были дела поважнее. Как, например, та встреча на церковном кладбище с полковником Клидеро. Есть над чем поразмыслить!
Пробираясь по холлу к кабинету Невилла, я в очередной раз обратил внимание на благородную потрепанность мебели. Семейству Батлер-Мелвилл, безусловно, уютно жилось в этом гнездышке, хотя в целом домик можно было и подновить, да еще прибраться как следует. А что, если анонимный прихожанин пожертвует денежные средства на эти скромные нужды церкви? Ведь преподобный заслуживает лучших условий проживания. Это будет справедливо.
А вот и сам преподобный, дремлет в кресле. Я вежливо кашлянул, и Невилл распахнул глаза. Ох уж эти изумрудные глаза! Такой талант просто пропадает здесь, в Снаппертон-Мамсли. Он определенно должен был стать звездой телеэкрана. Мелу Гибсону и Кевину Костнеру далеко до него.
Викарий торопливо вскочил на ноги, и с его колен соскользнула книга. Я успел заметить название, прежде чем она упала на пол обложкой вниз. И каково же было мое изумление, когда я прочел название последнего романа Дафны Дипвуд. Так вот какие книжки читает наш святой отец! Разве не пора ему готовиться к воскресной службе? Или читать какой-нибудь серьезный теософический труд? Вот так сюрприз. Что бы сказал по этому поводу епископ?
— Доктор Керби-Джонс! — Невилл быстро справился со своей растерянностью и пошел мне навстречу с распростертыми объятиями. — Какая приятная неожиданность! Что привело вас ко мне этим утром?
— Доброе утро, святой отец, — сказал я. — Прошу прощения, что явился вот так, без звонка. Очень надеюсь, что вы примете мои извинения.
— Да что вы, что вы, какие пустяки. — Невилл жестом пригласил меня сесть перед столом. — Вы желанный гость в этом доме. Я всегда найду время, чтобы поговорить с одним из своих прихожан.
— Спасибо, святой отец, это очень обнадеживающе, — сказал я, устраиваясь в потертом кожаном кресле. — У дверей я столкнулся с миссис Летти Батлер-Мелвилл. Она, похоже, очень спешила куда-то, но разрешила мне войти.
Глаза викария светились гордостью.
— Дорогая Летти — самая чудесная и трудолюбивая женщина. Она просто великолепная помощница для скромного святого отца. Она пошла проведать одного из самых старых наших прихожан. Летти навещает затворников и больных стариков нашего заблудшего стада и еще ни разу не разочаровала меня. Я не могу себе представить, что я или они делали бы без нее. Она полна энергии, и она заботится о всех нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
