надписями. Ни одно слово не совпало с загруженными в языковой модуль, который создал Тиаго для общения с Целями и колонистами, так что, скорее всего, это еще один язык докорпоративной эпохи. Я сделал качественные снимки и отправил их Ратти, чтобы он занялся этим позже, когда мы выйдем из зоны помех. Без доступа к огромному архиву ГИКа и переводческих способностей Тиаго мы вряд ли это прочтем.
Я подошел к входу в вестибюль.
«Как же я ненавижу такое», – прошептал в шаттле Ратти.
Они с Тариком и Айрис пристально смотрели на дисплей, совершенно неподвижно, не считая того, что Тарик кусал губы. Я увидел пандус, тянущийся куда-то вдаль. На три этажа вниз, по данным дрона-разведчика № 2. Очень похоже на пандус транзитного кольца, идущий зигзагом вдоль стены, чтобы сохранить пологий угол наклона. С этой точки я больше ничего не разглядел: пространство было слишком большим и темным. Я мог бы включить налобный фонарик, но это превратило бы меня в отличную мишень для врага. На месте человека, прячущегося здесь в изоляции и вдруг увидевшего невесть откуда появившегося незнакомца в скафандре незнакомой марки, я непременно выстрелил бы. Ладно, я-то как раз не выстрелил бы, но ведь я и не человек, который панически боится, что его убьют, или что-то в этом роде.
Нет, я автостраж, панически боящийся быть убитым паникующими людьми.
Я начал опускаться по пандусу. Хорошо, что дрон-разведчик № 2 летел внизу, врезаясь в стены. Блуждая там, он обнаружил уже пять других коридоров, но не заметил ни следа искусственного освещения, в отличие от дрона-разведчика № 1.
Насколько я мог судить, зал очень напоминал центральную зону другой докорпоративной колонии: большое многоуровневое пространство с отходящими в разные стороны коридорами, хотя потолок не такой высокий. Да, я знал, что подобная архитектура характерна и для большинства человеческих сообществ. Я не уловил никакого движения воздуха, за исключением передвижений моих дронов, и звуков тоже никаких. Я переключился на канал шаттла и услышал напряженное дыхание трех человек и периодический скрип обивки кресел.
Я обнаружил на полу небольшие куполообразные бугорки, и сканер уловил внутри каждого из них технические устройства в спящем режиме. Это были простые маячки, вероятно, обозначающие зоны парковки/посадки транспортных средств. Ангар предназначался для больших кораблей, а эта зона, вероятно, для небольших самолетов, грузовых подъемников или транспортных средств, перемещающихся по туннелю, надеюсь, более надежных, чем найденный нами автомобиль. Дрон-разведчик № 2 только что обнаружил шлюз, ведущий в небольшое помещение с водопроводными трубами и сливами, вероятно, туалет.
Теперь это место уже не казалось таким пугающим, как вначале. И, как ни странно, передвигаться здесь было легче, чем пройти через люк.
«Можно ли запросто избавиться от чувства страха перед чем-то жутким?» – спросил я Ратти по приватному каналу.
«Мне кажется, это просто шок», – ответил он.
Ну спасибо, Ратти. Если бы я хотел, чтобы кто-нибудь испортил мне маленькую радость, то обратился бы к ГИКу-дрону.
Я достиг подножия пандуса и направился в обнаруженный дроном-разведчиком № 1 коридор. Пол был гладким, и я видел достаточно хорошо, чтобы ни на что не наткнуться.
«Я поймал нестандартную передачу», – вдруг сказал ГИК-дрон.
Я замер.
Вот и оно. Это (зачеркнуто). Ладно, я должен об этом рассказать, иначе все остальное будет бессмысленно.
Через двенадцать с чем-то часов после прибытия в систему исследовательского корабля «Бариш-Эстранцы» кое-что произошло. Я не помню, что послужило причиной, разве что какие-то воспоминания сохранились в моей органической нервной ткани, но от этого не легче.
Я находился на мостике ГИКа вместе с людьми, обсуждая планы действий в отношении «Бариш-Эстранцы», поскольку вся наша стратегия только что пошла прахом. Обращаясь к записям, я вижу, на чем было сосредоточено восемьдесят семь процентов моего внимания: Айрис объясняла, как университет обычно эвакуирует колонистов и как эти варианты можно использовать или нужно изменить в данной ситуации.
Мензах и Ратти сидели в креслах и слушали ее, Пин-Ли стояла, уставившись в пространство, и листала в своем канале юридические документы. Остальные члены экипажа ГИКа разбрелись по отсеку и молчали, потому что слушали или спешно извлекали информацию из своих каналов и архивов ГИКа, чтобы представить возможные решения. Арада, Оверс, Амена и Тиаго находились на истребителе Сохранения и слушали наш разговор по коммуникатору. Я поставил дроны в режим ожидания, а Маттео наконец уговорил Третьего сесть на диван.
Следующее, что я помню – это принудительную перезагрузку своей функциональной памяти в медотсеке ГИКа.
Чтобы узнать, почему я отрубился, ГИКу пришлось залезть в мой архив. По-видимому, у меня сохранились визуальные воспоминания о том, что происходило в докорпоративной колонии, с инфицированным человеческим трупом и тому подобным. Когда ГИК показал мне запись после перезагрузки, я понял, что некоторые детали неточные. Еще какие неточные. Человеческий труп не схватил меня и не сожрал мою правую ногу. Во-первых, в моей ноге не так много питательной органической ткани, а во‐вторых, видеозапись подтверждала, что нога осталась при мне, после того как я оттуда сбежал.
Первоначальные воспоминания не были повреждены, они сохранились в неизменном виде, и когда ГИК провел сравнительный анализ, в новых воспоминаниях обнаружились и другие аномалии. Неясно, откуда взялись неправильные воспоминания или что послужило причиной их появления в моем архиве. Меня не взламывали, ГИКа не взламывали, истребитель Сохранения не взламывали, наши каналы передачи данных не взламывали. Мы проверили мое медиахранилище и убедились, что в память не попало поврежденное видео из сериала. Оказалось, что (и это неудивительно) большой процент моих медиафайлов содержит сцены с людьми, дополненными людьми, ботами, людьми и/или ботами, выдающими себя за инопланетян, а также анимированными и/или сгенерированными образами инопланетян, преследуемых страшными существами. Но ни один из этих файлов не был поврежден и не содержал таких же деталей, как в моих первоначальных воспоминаниях или в ложной версии.
Что бы ни вызвало спонтанное возникновение ложной памяти, это привело к тому, что моя производительность катастрофически упала, и я отключился, перепугав и расстроив людей. Их гипотеза, изложенная доктором Мензах в медотсеке, после того как я снова включился, состояла в том, что нечто подобное происходит и с человеческими воспоминаниями. А поскольку никто не располагал информацией о влиянии травмы на машинно-органическую нервную ткань конструкта, медсистема не распознала, что это, пока ГИК не покопался в моих логах.
Мензах была расстроена, хотя и делала вид, что это не так. И мы оба откровенно соврали Амене в разговоре по коммуникатору истребителя, сказав, что у меня проблемы из-за ремонта после вирусного заражения и беспокоиться не о чем, совершенно
