Читаем без скачивания Смерть в поварском колпаке - Ванесса Рубио-Барро

– Прости, ошибся, – заверил ее Пако. – Это фото я сделал исключительно для себя, к тебе оно не имеет никакого отношения.

– Значит, теперь ты работаешь над утилизацией кухонных отбросов? – иронично заметила Лора.

– Возможно, это и перспективное напрвление, но, если честно, тогда я размышлял о другом. Я отметил, например, что никто не додумался поставить дополнительные урны, хотя там предлагалось много еды на пробу. Но главное, что меня заинтересовало: несмотря на все это, грязные бумажки и тарелки валялись рядом с имеющимися переполненными мусорками, и нигде больше. Вывод?

– Истинный ценитель вкуса не станет вести себя по-свински! – ответила Лора.

Они продолжили просмотр снимков, чтобы выбрать наиболее удачные. Пако не преминул снять стенд лавки «Два гурмана», предлагавшей печенье, от которого Лора была в восторге.

– Мои любимые – с липовым медом из Гатине. Сфоткал ценники? Отлично! Мне нравится, когда указан подробный состав продукта. Смотри: есть имя и адрес каждого поставщика, на каком они расстоянии от Парижа. Самый удаленный поставщик ингредиентов, необходимых для этого печенья, находится в шестидесяти километрах от столицы.

– Не очень понимаю, как им удается это рассчитать, – признался Пако.

– Традиционная точка отсчета – паперть Нотр-Дам. Ладно, твои снимки мне подходят, беру вот эти. Просмотри их еще раз вместе с Дафне, она сейчас работает над темой «Питаемся здесь, в Иль-де-Франс» и…

– …До того заработалась, что просто сил нет, – закончила вошедшая Дафне.

Не дожидаясь, когда ее пригласят сесть, девушка плюхнулась на стул. Ослепленная ярким светом настольной лампы, несмотря на солнечные очки, она поневоле отшатнулась.

– Что, уже прячешься от поклонников? – усмехнулся Пако.

Дафне отмахнулась небрежным жестом и, глядя на начальницу, произнесла:

– Когда у тебя мешки под глазами величиной с рюкзак, то долг вежливости – избавить людей от такого зрелища, или я не права?

Лора достала из сумочки крем и посоветовала Дафне им воспользоваться. Именно он выручил ее после очередной сдачи номера, когда ей, как назло, пришлось идти на ужин тет-а-тет.

– Большое спасибо, попробую. Тогда останется всего одна проблема – похмелье, но, надеюсь, вы проявите понимание. Кстати, что мне прикажешь делать с этим?

И Дафне протянула ей рецепт Акрама.

– Немедленно отдай! Я положила его в блокнот, чтобы он не помялся, а ну давай сюда!

Взглянув на рисунок, Лора тут же вспомнила, как она пробовала блюдо, и снова испытала блаженство. Насупившись, Дафне вопросительно глянула на Пако, но тот сделал знак, мол, не вмешивайся, нас это не касается. Вскоре, впрочем, начальница выплыла из раздумий и снизошла до объяснений:

– Это авторский рисунок карпаччо с гребешками Сен-Жак и гранатовыми зернами, созданного в мою честь Акрамом. Легкая изящная закуска, посвященная мне лично. А на обороте – рецепт в деталях, взгляните:

Гранат – 1 шт.

Оливковое масло – 100 мл

Уксус – 50 мл

Имбирь – 1 корень

Гребешки Сен-Жак – 4 шт.

Щавель – 3 листа

Рецепт:

1. Для соуса: очистить гранат и вынуть зерна, смешать их с оливковым маслом, уксусом и добавить немного тертого имбиря.

2. Нарезать тонкими ломтиками охлажденные гребешки и выложить их на тарелку, посыпав мелко нарезанным щавелем.

3. Осторожно вылить сосус на гребешки и поставить тарелку в холодильник.

– Да вроде не сложно, – высказал суждение Пако.

– Так-то оно так, но в рецепте отсутствует главный ингредиент, без которого блюдо ни за что не удастся.

– Особый нож, чтобы очень тонко нарезать гребешки? – предположила Дафне.

– На самом деле это и не ингредиент вовсе, но ты почти права. Знаешь, о чем я подумала? Талант нужен, только и всего! Маленькое дополнение, которое все меняет. С большими мастерами всегда удивляешься, как именно им удается заставить «заиграть» естественный вкус продукта, «обрести новый облик», если говорить на жаргоне продавцов косметики.

Дафне взгляула на тюбик крема «против темных кругов», очень надеясь, что обещанное чудо произойдет.

– Ачто еще вам понравилось у Акрама?

– Сердцевидки в вине, – с уверенностью сказал Пако. – Приехав во Францию, я понял, что моллюсков не обязательно отваривать до безвкусия или заливать томатным соусом. Мне очень нравится испанская кухня, но…

– Это же убивает продукт! – объяснила Лора. – Вкус нейтрализуется соусом или полностью пропадает в процессе варки. Отныне моя любовь – это ри-де-во[61]. Ребенком я просто ненавидела это блюдо – после двух кусочков меня начинало тошнить. Но позавчера на завтраке… Я уж не говорю об устричном майонезе!

И тут Лора замолчала. В глазах ее отразился вопрос, который, очевидно, она только что себе задала себе и пока не нашла ответа. Она взглянула на часы, быстро собрала сумку, взяла пальто и, оставив Дафне и Пако в полном недоумении, вышла, пообещав, что обязательно вернется к трем часам.

24

В старинном холле вокзала, который больше века назад был превращен в заведение с «традиционной кухней за умеренную плату», было многолюдно и очень шумно. Ресторан «Буйон Шартье» сумел сохранить дух «доступной кухмистерской» во многом благодаря оформлению в стиле бель-эпок – с деревянными панелями и зеркалами, металлическими «вагонными» вешалками и полками, очень высокими потолками, придававшими ему притягательно несовременный вид.

Неподалеку от Лоры, над соседним столиком склонился официант в коротком черном жилете и длинном белом переднике, записывавший счет прямо на бумажной скатерти, лежавшей поверх обычной, матерчатой.

Выйдя из кухни в противоположном конце зала, Этьен Франкаст заметил журналистку и подошел ее поприветствовать, не скрывая удивления. Он предложил ей пересесть за другой столик, на балкончике, где, по его мнению, ей будет спокойнее. Лора согласилась и, последовав за ним, поднялась по широкой деревянной лестнице. Сделав заказ, состоявший исключительно из закусок: салат из цикория с рокфором, мясной винегрет и филе сельди с картошкой, она решила сразу перейти к делу.

– Оказывается, Энзо Малапарт вышел из проекта кафе-бистро? – задала она главный вопрос.

Удар рассчитан был точно. Сутулые, поникшие плечи Франкаста согнулись еще больше, словно он приготовился к обороне. Собрав волю в кулак, он постарался сохранить спокойствие, тем более что вопрос был задан напрямик, но не агрессивно. Он тотчас же понял, что журналистка появилась здесь только для того, чтобы получить на него ответ. Бросив тревожный взгляд вниз, на переполненный зал, он наконец заговорил:

– Да, вышел. От кого вы узнали?

– Сама догадалась.

На этот раз бывший метрдотель не удержался от ироничного смешка.

– И каким образом?

– Благодаря моему знакомству с одним блюдом. Настолько смелым и необычным, что его, например, ни за что не включили бы в меню кафе-бистро Жюльена: сердцеедки в красном вине! Удивительно, не правда ли? Ведь обычно морепродукты сочетают с белым вином.

Франкаст кивнул в знак согласия.

– Я знаю, над чем работал Жюльен незадолго до убийства, – продолжила она. – Это севиши из рыбы и морских гребешков. Если следовать буквально концепту кафе-бистро, идеальному сочетанию блюд и вин, то можно сказать, что в трагическое утро убийства Жюльена готовились закуски, к которым полагались белые вина. А когда я встретилась с Энзо Малапартом в Луврском отеле, он говорил мне только о красных. Значит, не он выбирал вино для новых творений Жюльена.

– Логично, – согласился Этьен Франкаст.

– Но это еще не все. Во время моего первого посещения набережной Орфевр мне назвали несколько имен людей, которые недавно общались с Жюльеном, то есть потенциальных подозреваемых. Имен этих я не знала. Тем более что мне сообщили лишь инициалы, а не полные имена. Немного поразмыслив и занявшись поисками, я их установила. Так вот: А. и Ж. Бюиссоны – это Анри и Жиль Бюиссоны из Сен-Ромена; Ж.-Ж. Жирар – Жан-Жак Жирар из Савиньи-ле-Бон; и наконец Ж.-С. Башле – «Жан-Клод Башле и сын» из Шассань-Монраше. Три громких фамилии в бургундском виноделии, поставляющие великолепные белые вина по вполне разумным ценам. Стало быть, Жюльен поручил кому-то поработать отдельно над картой белых вин. Кому-то, кто пользовался его доверием, с кем он проработал много лет, кто, возможно, родился неподалеку от Нюи-Сен-Жорж, в Кот-де-Бон[62], кому-то вроде вас, не так ли, Этьен?

Теперь Франкаст разглаживал подушечками пальцев гофрированную оборку бумажной скатерти.

– Виноградари, которых вы перечислили, прекрасно знают свое дело, – признался он. – Я знаком с ними лично, и мне не составило труда сделать выбор и завязать с ними контакт.

– Вы сказали об этом полиции? – осмелилась спросить Лора.

– Об этом не могло быть и речи! Зачем мне эта головная боль?