— Дери, ваши магнитные карточки! — приказал Иной и взглянул в окно. Там, на маленьком горном аэродроме стоял только что прибывший вертолет.
— Возьмите, ваби.
Парень протягивал ему магнитные карточки. Сразу две. Так. Екатерина Поплавская и Николай Поплавский. Сервенты. Носят фамилию господина. Интересно, кто из Поплавских? Иному было известно двести четырнадцать Иных с такой фамилией и сорок три Высших. Иные отпадали, у них не бывает сервентов. Значит, кто-то из Высших пожаловал.
— Дери, как зовут вашего товаби?
Девица вздрогнула и побледнела. Наглый, злой взгляд. Конечно, господин, наверное, не называет «дери». Все ласково да по имени. И сажает с собой за один стол. Бывает такое. Сам видел. Все равно, что крысу пустить по столу гулять. Он бы еще слугу посадил рядом с собою! Ладно, дери, придет господин — будет «Катенькой» величать.
— Христиан. Христиан Поплавский, ваби, — вежливо сказал парень. Ну, хоть этот поспокойнее! Иной еще раз взглянул на его повязку. Наполовину Высший. Обманчивое, значит, спокойствие. Ты за этим и обязан красную с белым ленту носить, чтобы тебя каждый патруль останавливал. И не воображай, что это Орден Золотого Руна. Homo passionaris и к тому же с примесью крови Высших — зверь очень опасный и совершенно неуправляемый. Наверняка шляется без разрешения. Хотя если со знаками отличия — значит и с разрешением. Повязку, ведь, и снять можно. Чтобы приняли за homo naturalis. Да только кто же тебя спутает? Этот наглый взгляд и резкость манер!
Иной вновь посмотрел на карточку. Да, указано имя хозяина. Теперь стали указывать. Христиан. Очень молодой Высший. Младше пятидесяти лет. Причем Высший с рождения. От этого всего можно ожидать. Тоже, наверное, по поводу самолета. С тех пор, как несколько месяцев назад в горах пропал самолет, Иного не оставляли в покое визитеры. Все надеялись найти. Одним из пассажиров был Высший. И, даже если он погиб, его тело представляет большую научную ценность. До сих пор не было случаев смерти Высших с активизированными генами. И их физиология до сих пор оставалась плохо изученной.
Так. Дальше. Разрешение на передвижение. Северная Америка. Ничего себе! Совсем с ума сошел этот Христиан! Хотя, конечно, Высшие с рождения все чокнутые. То бишь дальновидные. Мыслят на двести лет вперед. А несчастному Иному придется ждать двести лет, чтобы убедиться, что приказ его господина двухсотлетней давности вовсе не был абсурдным, а наоборот — очень разумным. Но все же, все же… Распустил ты своих сервентов, ваби Христиан. Они мне всех homo naturalis испортят!
Иной внимательно посмотрел на сервентов и начал сканирование. Они застыли перед ним в послушной готовности. Уж слишком послушной для homo passionaris. Эти терпеть не могут сканирования. Особенно от чужого. От своего товаби еще могут вытерпеть. Раз в месяц. По расписанию. Точно! Стенка. Защита от сканирования. Товаби поставил. Сам homo passionaris этого сделать не в состоянии. Ну, это уж слишком! Интересно, что у них здесь за дело…
Но додумать Иному не дали. На пороге появился Высший и решительно вошел в комнату. Сервенты повернулись к нему и одновременно поклонились. Резко. Импульсивно. Иной последовал их примеру со всей возможной сдержанностью и почтительностью.
— Рад приветствовать в моем доме Христиана Поплавского. Добро пожаловать, ваби.
Высший быстро и весьма поверхностно просканировал его сознание.
— Садись, Дик. И вы, ребята, садитесь.
Сервенты плюхнулись на кожаный диван, и девица развязно положила голову на плечо парню. Высший сел рядом с ними. И тут Иной заметил, что Христиан очень похож на своего сервента, только, пожалуй чуть ниже и волосы еще светлее. Точнее сервент похож на него. Сын, значит.
«Патологическое отвращение к представителям подвида homo passionaris является чувством внеразумным и недостойно Иного, — услышал у себя в голове Дик мысль Христиана. — Дик, тебе лечиться надо».
«Надо так надо, ваби. Вы Высший. Ваша воля. Но ставить сервентам защиту от сканирования крайне опасно».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«От меня у них нет защиты».
«А если они убегут, ваби? Это же homo passionaris!»
«Ну, вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Глубокий вдох, Дик. Вот так. Все».
Дик терпеть не мог, когда Высшие копались у него в мозгу. Ощущение не из приятных. Но долг Иного — подчиняться Высшему. И, если последнему угодно что-то изменить в сознании первого, — обязанность первого — позволить ему это сделать.
Иной посмотрел на отвратительную парочку. Гм… И вовсе она не отвратительная. Красивый парень и симпатичная девушка. Низшие, конечно. Ну и что? Низшие тоже необходимы. Нормальные низшие.
— Нам нужно осмотреть горы в этом районе, — вслух сказал Христиан.
— По поводу самолета?
— Да. Я хотел бы знать, кто был на борту.
— Высший Дэн Шварц, двое его сервентов: Алекс и Энн, Иной Пит Уэйс, пилот Билл Лайт, мой дери, и слуга Высшего Луи.
— Какие между ними были отношения?
— Нормальные. Какие бывают между Высшим и Иным, Высшим и сервентами, Высшим и слугой.
— Как Иной относился к сервентам?
— Очень спокойно. На редкость. Я не думаю, что там было преступление. Просто разбились.
— Очень странно, что самолет еще не нашли. К тому же никто не почувствовал эмоционального всплеска в момент их гибели… По крайней мере, в день исчезновения самолета.
— Самолет не нашли, потому что тогда снег шел. Несколько дней подряд. Засыпало. Сейчас весна. Может быть, вы найдете. А относительно изменения эмоциональности… Во-первых, они могли далеко улететь. Сбиться с курса. А потом, кому чувствовать? Они все были замкнуты на Высшего.
— Высшие тоже связаны друг с другом. Это, во-первых. И потом, ведь пилот был вашим дери.
— Да, хотя я передал его Высшему. И, знаете, очень слабый всплеск я, пожалуй, почувствовал. Как раз в день исчезновения. Но настолько слабый, что я не могу подсказать вам район. Далеко.
— Хорошо, поищем.
— Когда вы вылетаете?
— Завтра.
— Тогда сегодня я приглашаю вас переночевать в моем доме и разделить со мной ужин.
— Спасибо, Дик. И не забудь, что нас трое.
Иной смиренно поклонился. Он не знал за собой столь великой вины, чтобы его можно было посадить за один стол с низшими, но воля Высшего есть воля Высшего.
Вечером он приказал своему слуге Рэю накрыть стол на четверых и принести четыре стула (обычно он ужинал один). В помощь Рэю Высший прислал своего слугу Мишу. Все правильно. Так и должно было быть. Но за один стол с homo passionaris! Иной успокаивал себя тем, что исполняет волю Высшего.
Сначала все шло хорошо. Ужин, как ужин. Только Иной старался не смотреть на низших. Но больше, чем на десять минут, homo passionaris не хватило. Точнее, не хватило девицы. И бутылочка с соусом, стоявшая в непосредственной близости от нее, неожиданно опрокинулась прямо в сторону Иного. Прекрасный серый костюм был испорчен. Девица глядела на него озорными глазами, прикрывая рот рукой. Там, под рукой, наверняка играла шкодливейшая улыбка. Иной встал из-за стола.
— Ваби, разрешите мне удалиться на несколько минут? — обратился он к Высшему.
— Секунду.
Высший смотрел на девицу. Потом перевел взгляд на своего слугу.
— Миша, ты сегодня отдыхаешь. Катя поможет за тебя на кухне.
Катя опустила глаза.
. .
С Катей всегда были проблемы. С самого начала. Уже шесть лет. С тех пор, как Никки увидел ее в колледже. Нет, в Никиной симпатии не было ничего неправильного. Парню шестнадцать лет. Конечно, пора взять в дом для него подругу. Христиан навел справки, кто товаби девочки. Встретился с хозяином. Яков Завадский. Высший. Значит Екатерина Завадская.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она не была дочерью Высшего. Просто homo passionaris. Дочь двух homo naturalis. Такое случается. Сочетание генов. Но нельзя допускать, чтобы homo passionaris воспитывался среди homo naturalis. Источник нестабильности. К тому же среди низших homo passionaris не смогут развить все свои способности и получить достойное образование. Такого ребенка в возрасте одного-двух лет отбирают у родителей и передают в дом Высшего. Родители получают при этом неплохую компенсацию, так что особого недовольства это обычно не вызывает. Но у маленького homo passionaris больше никогда не будет ни отца, ни матери — только товаби, который и отец, и мать. Так и было с Катей, которая теперь носила фамилию Завадская и не помнила своих настоящих родителей.
