– Оля, значит, когда ты приехала в Москву?
– Дяденька, – чуть не плача, говорила она. – Я ведь вам уже говорила, а вы даже записали. В июле, когда отец мачеху привел, а она меня невзлюбила, я из дома и уехала.
– Зарегистрирована ты по одному адресу, а почему живешь по другому? – тем же тоном продолжал спрашивать Стас.
– И это я уже говорила, – не менее устало отвечала девушка. – Родня меня прописала, дальняя, но вот жить у них негде. Они мне старушку нашли, здесь недалеко, чтобы я за ней присматривала, а заодно и жила там. Только денег все равно мало, вот я сюда по объявлению и устроилась. Всего неделю-то и работаю! Дяденька, отпустите меня! Я бабушку только завтраком утром и покормила – кто же знал, что я так задержусь. Она у меня голодная там.
Поняв, что Крячко уже мало что соображает, Нестор вмешался в разговор:
– Ольга! Иди отсюда! Завтра будет нормальный рабочий день, если Станислав Васильевич захочет у тебя что-то узнать, тогда и ответишь.
– Спасибо! – Она тут же вскочила, а потом робко спросила: – Говорят, завтра зарплата будет?
– Будет, – заверил ее хозяин клуба.
– Ой, спасибо! – обрадовалась Ольга и, схватив паспорт, а заодно продемонстрировав облупившийся вульгарно-розовый лак на ногтях, выбежала из комнаты.
Крячко посмотрел на них покрасневшими глазами и возмутился:
– Нестор! Ты зачем ее отпустил?
– А чего ты к ней прицепился? – вопросом на вопрос ответил тот. – Или не видишь, что она дура пришибленная и с головой не дружит?
– Не нравится она мне! – решительно заявил Стас.
– Чем она тебе не нравится? – насторожился Гуров.
– Не знаю! Не нравится и все! – стоял на своем Крячко.
– Такая и после пяти бутылок водки не понравится! – решительно встрял Нестор, но Гуров отмахнулся от него и, сев напротив Крячко, сказал:
– Подожди, давай разберемся. Я тебя просил начать с тех, кто поступил сюда на работу после 25 мая. Она работает здесь всего неделю, почему ты оставил ее напоследок?
– Когда я ее вызвал, мне сказали, что она в туалете, ну, а потом общая очередь пошла. Я про нее и забыл и даже удивился, когда она вошла, – объяснил Стас.
– Но она очень торопилась к той старушке, почему же раньше не прошла? – удивился Лев.
– Да кто бы ее пропустил? – усмехнулся Нестор. – Ты представляешь себе, как здесь к ней относятся?
– Думаю, что с брезгливой жалостью, – предположил Гуров.
– Без жалости! – поправил его тот. – А ты, Василич, не переживай! Что сегодня не успел у нее спросить, завтра на свежую голову спросишь!
– Ладно! Уговорили! – промямлил Стас и почти простонал: – Господи! Как я устал!
– Все! – решительно заявил Гуров. – Разъезжаемся по домам! Нестор! Где обещанные телефоны?
Они вернулись в кабинет, и хозяин клуба вручил им по коробке, добавив:
– Все внутри, а деньги на счет уже положили.
Лев и Стас взяли себе по телефону, занесли в них новые номера друг друга и Орлова, которому предназначался третий телефон, и Гуров повернулся к Нестору:
– У тебя этот номер есть? – Тот в ответ кивнул. – У тебя самого номер надежный?
– Не тот ты вопрос задал, Гуров! – поморщился Нестор. – У меня другого быть не может.
– Лучше подстраховаться – Попов же его знает. Так что доставай из закромов еще один телефон, по нему будем связь держать. И Старца с Лаптем предупреди, чтобы номера себе на время новые завели, не засвеченные, с них и говорите.
– А что с Поповым не так? – спросил Нестор, доставая из сейфа очередной телефон, номер которого Гуров тут же занес в свой новый сотовый, одновременно объясняя:
– А то, что он бывший чекист, хотя таких, говорят, не бывает.
– Ну, то, что у тебя ФСБ на хвосте, я сразу просек, но вот что все от него пошло… – удивился Нестор, а потом заверил Гурова: – Хорошо, все сделаю.
– И еще! Если ты клиентов потерять не хочешь, а может, и сам клуб, то все записи немедленно уничтожь – как бы к тебе «гости» не нагрянули, а им такой компромат на довольно известных людей совсем нелишним будет. И охранников предупреди, чтобы в случае чего отвечали, что запись ни с одной камеры не ведется, а они только наблюдают.
– Ну, и каша заварилась! – помотал головой Нестор. – Неужели все из-за Юрки Попова?
– Пока не знаю, но лучше перебдеть, чем недобдеть.
– Прав ты, Гуров! Ох, и давно мы не шифровались! Ну, что? Будем молодость вспоминать!
– Вспоминайте! А мы поехали, и учти, что звонить мне можно только в самом экстренном случае! Очень надеюсь, что до утра ничего не случится, потому что три бессонные ночи подряд – это уже перебор!
Дома Гуров исключительно на автопилоте бросил в кипяток пакетик гречневой каши быстрого приготовления и пару сосисок, потом подумал и кинул еще две. Он засек время и обессиленно опустился на стул – день был просто сумасшедший. Его взгляд упал на начатый блок «Мальборо», но курить не хотелось совершенно, во рту становилось даже противно от одной мысли о сигарете. Лев встал и положил блок на самый верх навесного шкафчика, с глаз подальше. Обжигаясь, он съел кашу с сосисками и рухнул на кровать в надежде на то, что уж этой-то ночью выспится обязательно.
Когда зазвонил телефон, Лев взвыл так, что, наверное, соседи проснулись. Нечеловеческим усилием воли он подавил в себе желание немедленно выбросить аппарат в окно и, сняв трубку, проорал:
Конец ознакомительного фрагмента.
