– На этой неделе у нас был разговор о круизном судне.
Эрика Кауфман, талантливая певица и замечательная подруга, завизжала от смеха.
– Не уверена, что насмешки над теми, кому повезло меньше, – удачное начало карьеры в «Атланта-опера», Эрика. Есть кому на тебя пожаловаться? В какую-нибудь полицию этикета, например? Голову даю на отсечение, благовоспитанные южные девушки не знают, что с тобой делать.
Она хихикнула:
– Южные парни тоже не знают, и я еще долго буду держать их в неведении. Подожди, дай угадаю: «Не знаю, зачем я вообще вожусь с тобой… Я умру раньше времени…»
Я вздохнула:
– Нет, на этот раз «в могилу загоню себя до времени»…
Прошло несколько минут, прежде чем мы перевели дух и перестали трещать, как две полоумные.
– Я по тебе очень скучаю, – произнесла я.
– И я. Эти ребята из оперы слишком серьезные и высокомерные, у всех на лицах написано «в опере вся моя жизнь». Скучно!
Я усмехнулась. Уж какой-какой, а скучной Эрика не была никогда. Она одевалась и вела себя скорее как поп-певица, а не как восходящая звезда оперной сцены. Всего два года в Атланте, и какой-то критик уже назвал ее «преемницей Рене Флеминг». (Это вряд ли способствовало налаживанию отношений с коллегами.) Мы обе учились у мадам, но Эрика начала на несколько лет раньше, что означало…
– Она подначивает меня новой ученицей. Какой-то Магдой. – Эрика знала, что мадам пыталась устроить соперничество между старшими ученицами и новичками.
– Не может быть! Уже? Похоже, мадам считает, что не за горами твой звездный час, Бри. Она не ставила мне в пример тебя, пока не организовала прослушивание в Атланте… Боже мой! Наверное, у тебя то же самое? Прослушивание? Когда? Расскажи скорее!
– Откуда ты…. ну, в общем, да. Прослушивание назначено на следующий месяц! Осталось всего семь недель. Если бы хоть семь месяцев. Но семь недель? Не получится. К тому же мне не хватает тридцати пяти фунтов.
На другой стороне провода воцарилось длительное молчание.
Я издала смешок:
– Только не спеши говорить, что я не права и что я уже вполне готова, и так далее, и тому подобное.
Пауза не прерывалась.
– Бри, понимаешь… ты ведь знаешь, что я люблю тебя, милая. И ты действительно готова. Полностью – что касается голоса. Ты неотразима, и сама знаешь. Я не раз говорила, что с твоими способностями можно стать одной из лучших колоратур мира, просто…
Если разговор начинается со слов «ты ведь знаешь, что я люблю тебя», а в конце звучит «просто…», это не сулит ничего хорошего.
От волнения у меня подвело живот.
– Просто что, Эрика? Что значит «просто»? У меня есть голос, но нет… чего?
Подруга вздохнула:
– Прости. Не хотела тебя расстраивать. Но, пообщавшись два года с этими барракудами, я не уверена, хватит ли у тебя твердости. Слово «дива», знаешь ли, употребляют не просто так.
Теперь была моя очередь молчать. Тяжело признавать это, но она поняла, чего я боюсь больше всего. Я не могла не заметить иронии ситуации, особенно вспоминая о своей атаке на Кирби, но все же терзалась сомнениями, что у меня слишком мягкий характер для успеха на оперной сцене.
– Бри, извини. Я уверена, что у тебя хватит твердости. Видимо, я перестраховываюсь. Не обращай внимания, у меня сегодня неудачный день. Я и позвонила в основном для того, чтобы получить поддержку от кого-нибудь, кто не говорит «да благословит тебя Бог», имея в виду «поцелуй меня в задницу».
Моя постоянная готовность заботиться обо всех вокруг снова востребована! Я тут же отодвинула свои проблемы на второй план.
– Ладно, забудь об этом. Что стряслось? Ты же говорила, тебе нравятся коллеги и окружение. Как насчет соседки, которая испекла тебе ореховый пирог?
Не хочу сказать ничего плохого, но Эрику всегда можно отвлечь разговором об Эрике, так что мы очень мило поболтали, пока в дверь не позвонил посыльный, который принес пиццу. У подруги не было ни малейшей возможности вернуться к разговору о моей грядущей гибели.
То есть о предстоящем прослушивании.
– Ой, мне пора! В дверь звонят. Я скоро перезвоню. И помни – не давай этим злодеям доставать тебя. Тебя ждет блестящее будущее! Не могу дождаться лета, чтобы увидеть тебя. Не пропадай!
– Но…
Вновь раздался звонок.
– Мне правда надо бежать, а то останусь без пиццы, и ты услышишь рыдания взрослой женщины. Целую. Скоро еще поболтаем.
– Ладно. Поцелуй за меня Лоуэлла. – Эрика повесила трубку.
– Вообще-то его зовут Лайл, – возразила я телефон ному гудку.
Лайл и Эрика невзлюбили друг друга с первого взгляда. Она считала его тупицей, а он терпеть не мог ее чрезвычайно смелого стиля в одежде и артистизма и манерах. И ее друзья-геи его тоже не очень-то радовали. Многие из них были и моими друзьями, что заставляло задуматься – не был ли консерватизм Лайла синонимом предубежденности?
Боже, надеюсь, что нет. Не знаю, смогу ли…
Разносчик пиццы постучал в дверь, выводя меня из транса. Я нажала рычаг телефона и кинулась к двери, схватив по пути сумочку. «Это мне-то не хватает характера? Ха! Пиццу принесли на пятнадцать минут позже. Я им покажу характер! Никаких чаевых».
Слишком скромна, чтобы преуспеть в опере. Слишком мягкосердечна, чтобы устоять перед разносчиком пиццы. Какая жалость!
Сидя на диване и сжимая в руках полупустую коробку, я предавалась угрюмым размышлениям о не хватающей мне твердости, безжалостно отметая оправдания, изобретаемые моей сердобольной натурой.
«Он так молод – ему, наверное, нужны деньги на учебу».
Ему не меньше тридцати.
«Я дала не слишком много».
Двадцать пять процентов.
«Он симпатичный».
Ну, в общем, да.
Почему я не такая, как Кирби? Если бы только мы смог ли поменяться телами, как в одном кино, только не полностью, а так, чтобы немного моей мягкости перешло к ней, а немного ее твердости – ко мне.
«О! Вот именно! Я могу попросить ее научить меня стать жестче, а сама помогу ей выиграть глупый спор. Конечно, если начальница не найдет подобную просьбу слишком личной или оскорбительной или не сочтет меня бесхарактерной трусливой мышью».
Вздохнула, взглянув на уродливые занавески. Я и была трусливой мышью. Но люди меняются. Январь – лучшее время для принятия радикальных решений, не правда ли?
Я распрямила плечи и полезла искать лист бумаги, что бы написать список.
КАК СТАТЬ ЖЕСТЧЕ:
1. Не бойся отвечать на звонки собственного телефона. Будь вежливой, но твердой, если нужно закончить разговор. Окружающие должны понимать, что у тебя есть своя жизнь.
2. Отныне не давай больших чаевых за доставленную не вовремя пиццу. (Даже если разносчик красавец!)
