— А какая погода на улице? — спросила Аннушка.
— Благоприятная для прогулки в парке. Сегодня будет теплее, чем вчера!
— По прогнозу?
— Зачем мне прогноз? Я вижу, что стекла покрылись инеем, на деревьях изморозь — значит, на дворе потеплело.
— Разве морозные стекла — к теплу? — удивилась Аннушка.
— Да. Пар в воздухе становится теплее, чем стекло и другие остывшие за ночь поверхности, и поэтому оседает на них.
— Вот почему окна замерзают!
— Да, поэтому. Хотя есть и другое мнение. Вот послушайте:
На окнах, сплошь заиндевелых,Февральский выписал морозСплетенье трав молочно-белыхИ серебристо-сонных роз.Пейзаж тропического летаРисует стужа на окне.Зачем ей розы?Видно, это Зима тоскует о весне.[6]
— Здоровско! — сказала Юлька.
— Красивые стихи! — сказала Аннушка.
И тут же девочки забросали Александру вопросами: а почему иней бывает только в ясную погоду, а что такое изморозь, а чем изморозь отличается от инея?
Но Александра все вопросы тут же пресекла:
— Я уже поняла, что вас интересует, но об этом мы поговорим на прогулке. А сейчас торопитесь, чтобы Дмитрий Сергеевич не успел позавтракать и уйти! Вы же собирались просить у него разрешения пойти к старому сараю, или я что-то путаю?
— Да, надо идти просить! — вздохнула Юлька. — Аннушка, начнешь ты, ладно? Папа не любит тебе отказывать.
— Ты его лучше убеждаешь, — возразила Аннушка. — Я обязательно растеряюсь и все на свете перепутаю.
— Ну, ладно, идемте, там поглядим! — сказала Александра.
Девочки поднялись, привели себя в порядок, помолились, и Александра скомандовала:
— Пошли завтракать! Вперед, ктиторы и храмостроители!
Дмитрия Сергеевича они застали уже за столом.
— Доброе утро, сони! А я-то думал, вы уже давно в церкви! — удивился он при виде дочерей и гувернантки.
— Мы проспали, — виновато сказала Александра. — Доброе утро, Дмитрий Сергеевич.
— Доброе утро, Александра Николаевна.
— Пап! — с ходу начала Юлька. — Можно мы с Аннушкой и Александрой Николаевной пойдем сегодня к старому сараю? Ты отмени свой запрет на сарай, ладно, папулечка?
— Так ты, Юлианна, вспомнила, что я не велел вам ходить к сараю? И как же это тебе удалось?
— Да так, чего-то вдруг вспомнилось…
— Нам Александра Николаевна подсказала, — честно уточнила Аннушка.
— Так я и думал. А чего вам понадобилось у старого сарая, пичуги? Там же наверняка все снегом завалило, вы к нему и не проберетесь.
— Да нет, там все должно быть, наоборот, вытоптано вокруг, туда же весь остров ходит зайцев кормить!
— Ну, если весь остров… Александра Николаевна, вы тоже собираетесь с ними к сараю — зайцев кормить?
— Конечно.
— Ладно уж, идите. Но вы там глаз с них не спускайте!
— Это моя обязанность, Дмитрий Сергеевич, — с достоинством ответила гувернантка.
— Ура! Спасибо тебе, папочка! — закричали довольные сестры.
Жанна резко встала, торопясь выйти из-за стола до чтения благодарственной молитвы, и поднялась к себе.
— Жан! Срочно посылай Михрютку к старому сараю. Пусть там посторожит и глаз с девчонок не спускает!
— Будет исполнено, хозяйка. Михрютке давно пора проветриться, а то он скоро плесенью обрастет в своем подвале.
Ну, плесень не плесень, а запылился и закоптился, сидючи почти безвылазно в подвале и передвигаясь по дымоходам, бес-домовой изрядно. А главное — скучно ему там было, в подвале. Зайчиха с зайчатами на него внимания не обращали, и погонять их домовому никак не удавалось. С минотаврами тоже было скучно, они только и умели, что мычать да в «дурачка» играть. Он обрадовался заданию, но по привычке заныл, что вот гонят его, бедненького, в лютый мороз на улицу, сиротинку, в то время, как добрый хозяин в такую погоду собаку на мороз не выгонит… Но, поскулив для порядка, бодро помчался выполнять задание, то есть вынюхивать, выслеживать, высматривать и подслушивать.
— А мы с тобой, пока девчонки с гувернанткой возле сарая ошиваются, быстренько проникнем в их комнату и подложим им заветный орешек! — сказала Жанна и достала из своей змеиной сумочки колдовской «талисман зависти».
— Отлично! А то ребятки-бесенятки от безделья того и гляди друг другу головки отгрызут, — сказал Жан.
Утро стояло ясное и морозное, солнце еще только взошло и было большим и красным, а на острове все — дома, деревья, провода — оказалось убрано в белое и свежее, как на праздник.
— Смотрите, какое кругом волшебство! — закричала Юлька. — Обалдеть!
— Так чисто и красиво на земле, когда все покрыто инеем и снегом! — сказала Аннушка.
— Да, чудесное утро, — согласилась Александра. — Но знаете, девочки, то, что мы видим вокруг — это не только снег и иней, а еще и изморозь. Вы видите иней на стенах, на заборах, на стеклах окон, на стволах и толстых ветвях деревьев, а изморозь — на тонких ветвях и проводах, и у нас в волосах.
Сестры поглядели друг на дружку и на Александру: у всех троих челки поседели от дыхания на утреннем морозце.
— Так это — изморозь? А все почему-то говорят «иней», — сказала Аннушка.
— А чем изморозь отличается от инея? — спросила Юлька.
— Аннушка, ты подойди поближе к той стене, покрытой инеем, а ты, Юля, вон к тому большому кусту — он покрыт изморозью. Ну, что вы видите, Юлианны?
— Стена такая, как будто это вышивка белым шелком по белому бархату, — сказала Аннушка.
— А рисунок?
— Рисунок такой же, какой бывает на окнах: пальмы, папоротники, какие-то травинки… — Аннушка нежно погладила рукой в варежке белую парчу стены.
— Ну, а что у тебя, Юля?
— А у меня — изморозь.
— Ну и на что она похожа?
— На иней.
— Юлия, — укоризненно сказала Александра, — да ты проснись и вглядись повнимательней!
— Ага, вижу! Тут всякие ледяные иголки, кристаллы… Это похоже на елочные гирлянды, вот на что! Впрочем, я бы и от браслетика такого не отказалась!
— Хорошо, разницу вы увидели. Идемте дальше, а по дороге я вам расскажу, чем изморозь отличается от инея и что у них общего. Иней и изморозь одинаково состоят из кристаллов. Только иней — из очень мелких кристалликов, поэтому он и похож на изумительную белую вышивку гладью, а вот изморозь состоит из крупных кристаллов, их хорошо видно даже в нескольких шагах. Иногда эти кристаллы изморози растут прямо на глазах, и порой их становится столько, что под их весом рвутся провода. В городе это бывает редко, а в деревне изморозь иногда приходится сбивать шестами, чтобы не остаться без электричества и телефонной связи.
— Если нет обычного телефона, можно звонить по мобильному! — сказала Юлька.
— Далеко не в каждой сельской местности есть мобильная связь, — сказала Александра.
— Ишь какая коварная эта изморозь… А на вид такая белая и пушистая! — заметила Юлька.
Александра никогда не упускала случай рассказать сестрам что-нибудь полезное или просто интересное, она ведь старалась быть образцовой гувернанткой.
Чем ближе подходили они к сараю, тем больше тропинок появлялось в снегу между кустов: все тропки, пешие и санные, были недавно проложены и все они вели к сараю — с разных концов Крестовского острова.
И вот кусты расступились, и перед ними предстал знакомый старый сарай. Но сейчас он тоже весь был покрыт инеем и стоял перед ними белый-белый, ну просто СОВЕРШЕННО белый!
— Юленька! Смотри, от инея наш старый сарай стал совсем похож на петрозаводскую часовенку! — воскликнула Аннушка.
— Да, — сказала Юлька. — Очень похож!
— Та часовенка была вся беленькая, с голубыми окнами и дверью, с золотым куполком… — вздохнув, сказала Аннушка. — Сколько же тут работы!
— Ничего, если все мазайцы помогут — справимся, — успокоила ее Юлька. — С крышей вот только будет много возни, крыша-то совсем провалилась… — Она сокрушенно покачала головой.
— О чем это вы, девочки? — спросила Александра.
— Александра! Вспомните фотографию часовни, которую вы нам вчера вечером показывали! Похоже, правда?
— Что — «похоже»?
— Наш сарай похож на ту петрозаводскую часовенку!
— Не вижу особого сходства. Там была часовня как часовня, а тут сарай как сарай, — пряча улыбку, сказала Александра.
— Ну, Александра, да посмотрите же вы внимательно!
— Да ладно, ладно, не волнуйтесь, вижу! Конечно же, между ними есть несомненное сходство, будто кто-то так и строил этот сарай, чтобы его можно было потом в часовню перестроить.
Аннушка закрыла глаза и мечтательно произнесла:
— Я ее вижу как живую! Стоит она, беленькая-беленькая, одна среди цветущей сирени, а возле самых стен растут голубые цветы… И дорожка идет вокруг, кирпичиками выложенная…
