Кейт, у которой голова пошла кругом, пролепетала:
— Нет, не заметила.
— Я годами вырабатывал привычку контролировать свои эмоции и рад, что достиг успеха. — Патрик скривил губы в сардонической улыбке. — Когда ты резко отвергла меня в Татамоа, я не мог поверить, что самое глубокое, самое искреннее мое чувство так мало значило для тебя.
Его слова ранили Кейт в самое сердце. Возможно, если бы она тогда рассказала Патрику о том, что с ней случилось. Но как она могла сказать любимому мужчине, что у нее будет ребенок от его брата-насильника, который к тому же угрожал ей, если она расскажет Патрику об этом?
Теперь Патрик знал главное, но по-прежнему хотел ее. И опять Кейт сказала себе, что не имеет права рисковать скромным благополучием ради эфемерного счастья.
Она посмотрела на начинающих регбистов, вывалявшихся в грязи с головы до ног, — сейчас на поле был относительный игровой порядок — и, глубоко вздохнув, сказала:
— Меня не интересуют романы. Калейдоскоп меняющих друг друга отцов может плохо отразиться на Нике.
Патрик опустил глаза. Кейт чувствовала, что он быстро перебирает в уме различные варианты.
— Я не предлагал тебе роман, — сказал он минуту спустя. — Пока я думаю лишь о том, что для начала мы могли бы постараться снова узнать друг друга.
Кейт смутилась, поняв свою ошибку.
— Патрик...
— Я не жду от тебя никаких обещаний или обязательств. Но ты можешь не сомневаться, что я отношусь к этому очень серьезно.
Кейт, в которую эти слова вселили надежду, отвернулась, чтобы он не заметил ее состояния. Тренер выкрикнул что-то, и все захлопали. Ник оглянулся и просиял, увидев мать, — или это он увидел Патрика? — и побежал к воротам на другом конце поля.
— Кейт, клянусь тебе, я кое-чему научился за эти семь лет, — медленно, взвешивая каждое слово, заговорил Патрик. — Я больше тебя никогда не оставлю.
— Ты и не покидал меня, — возразила она. — Это я ушла от тебя.
— Конечно же я оставил тебя! — стоял на своем Патрик. — Разбив мне сердце, ты задела мою гордость, и я не смог простить тебе этого. — Тон Патрика был ровным, но Кейт знала, что это спокойствие показное. — Кейт, мы можем попробовать начать все сначала?
Неподдельная искренность, звучавшая в его словах, пошатнула возведенные ею защитные барьеры. Искушение было слишком велико, чтобы Кейт могла противостоять этому сверкающему пленительному соблазну, который окутывал ее разум волшебной паутиной. Воспоминания о семилетней давности обольщении — таком прекрасном и дорогом для нее — держали ее в плену постоянно. Она должна уйти от них, оставить их в прошлом, там, где им самое место.
Когда Кейт впервые взяла Ника на руки, она дала себе обещание, что всегда будет ставить его благополучие выше своего, и в ту минуту не подозревала, каким трудным окажется первое настоящее испытание этой клятвы.
— Я думаю, можем, — осторожно ответила она и сразу почувствовала неизбежность этого шага, как будто так было предопределено самой судьбой.
— Ты не пожалеешь об этом, — заверил Патрик. — И Ник тоже.
Словно издалека услышала она свисток, после которого обе команды прокричали приветствия друг другу и судье. Игра закончилась. Ник, на чумазом от грязи лице которого светилась улыбка, подбежал к матери.
— Здравствуйте, мистер Садерленд! — крикнул он, возбужденный игрой и выпавшей на его долю славой. — Вы видели, как я забил гол? Я сначала побежал не туда, но потом услышал, как закричала мама, и повернул в другую сторону!
Ник даже подпрыгивал от избытка чувств. Патрик поздравил его, и Кейт поняла, что уже поздно идти на попятный: молчанием она уже как бы подтвердила свое согласие на предложение Патрика предпринять новую попытку сближения.
Патрик выразил желание отвезти их домой на своей машине.
— Ник весь в грязи, так что мы лучше пойдем пешком, — поблагодарив, отказалась Кейт.
— Это всего-навсего машина, — медленно сказал Патрик, глядя ей прямо в глаза.
Кейт с сомнением посмотрела на дорогой темно-серый сверкающий автомобиль.
— Ну, если ты не боишься...
— Я не боюсь, — спокойно подтвердил он.
Когда они забрались в салон, Патрик проверил, пристегнулись ли пассажиры ремнями безопасности, и только тогда завел двигатель. Ник с довольной ухмылкой на лице высунулся из окна и помахал своим друзьям.
Когда они подъехали к дому, Кейт впервые заметила, до чего он маленький и неказистый. Вздохнув украдкой, она расправила плечи и открыла дверь. На них пахнуло сырым прохладным воздухом. Солнце ушло, и в комнатах было мрачно, промозгло и неуютно. Мне все равно, я не стыжусь своего жилища, с вызовом подумала молодая женщина.
— Ник, быстро в ванну и не забудь отскоблить свои черные ноги, — распорядилась она. — Патрик, что ты будешь — чай или кофе?
— Чай. Я могу сам приготовить. — Увидев удивление Кейт, он с улыбкой пояснил: — Я подумал, что тебе надо приготовить ванну для Ника, достать чистую одежду...
— Ник вполне способен сам приготовить себе ванну, и он знает, где лежит его одежда. У тебя была няня в детстве?
Патрика вопрос явно озадачил. Иногда, когда Ник хмурился, он был очень похож на Патрика, когда тот сводил брови на переносице. Кейт подумала, что весьма прозорливо дала сыну второе имя Патрик.
Но с прошлым покончено, теперь она жила в настоящем, которое вдруг стало пугающим и волнующим. Оно предлагало ей шанс стать счастливой, если только она сможет дотянуться до этого счастья.
— У меня была няня, пока меня не отослали в пансион, — ответил Патрик, следя за передвижениями Кейт по небольшой кухоньке.
— Сколько тебе было лет?
— Семь. — Патрик почувствовал ее невысказанное возмущение и поспешил оправдать своих родителей: — Отец и мать много ездили. Я, конечно, скучал по ним и по няне, но мне нравилось в пансионе.
— Ты забрал с собой плюшевого медвежонка?
Патрик засмеялся.
— Да. Все дети привезли с собой игрушки. Но пансион, разумеется, не лучшая альтернатива для ребенка. Детям ничто не может заменить любящую семью. Мои дети будут жить дома, и я буду уезжать лишь в случае крайней необходимости.
Что он пытается этим сказать? — подумала Кейт, но тут же решила, что не следует искать скрытый смысл в каждой его фразе. Услышав доносящийся из ванной шум льющейся воды, она заметила:
— Детям нужны родители.
У Кейт мелькнула мысль, что Патрик может расценить ее слова как признание в том, что Нику не хватает отца. Что касается лично его, то он слишком занят, чтобы взять на себя эту роль. Он не сможет часто приезжать в Вангарей.
Может, оно и к лучшему, размышляла Кейт, насыпая заварку в фарфоровый чайник. Предложение Патрика начать новую жизнь соблазнительно, конечно, однако что он под этим имел в виду?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
