жизни отдаленного отшельника даже очень.
Удочка обычная, простая состоит из двух многосоставных частей – удилища и непосредственно снасти. С удилищем проще. Берешь прут – сухой и длинный, но прочный. Если нечего делать и хочешь повыделываться – делаешь многосоставными с различными прибабахами типа катушки. Не хочешь, – значит, и так сойдет. Потому как с точки зрения многофункциональной, то есть ловли рыбы, это никак не сказывается.
А вот со снастью намучался. Ибо даже самая простая и примитивная предполагает весьма сложное устройство с многими разнообразными деталями. Имея, как и большинство цивилизованных мужчин, опыт создания удочек, прежде всего, начал с крючка. Ибо это без него и снасть не снасть, особенно на безлюдном острове.
В нормальной стране как решают эту проблему? Идут в магазин и покупают крючок сообразно поставленных задач. Тут государства нет, а. может и самого человечества, спаси господи. Есть только я и моя кузня. А кузнец из меня еще тот. Хоть чего скую. А может и ничего.
Впервые в жизни зажег горн. Кое-как и как попало. Не говоря уже о времени самого процесса. Хорошо хоть само изделия имело возможность допуска в размерах и объеме. Но и тогда в примитивном варианте это была изогнутая проволока, заостренная дополнительно. Рыбу ловить с его помощью тоже было можно, хотя и уже с определенной трудностью.
А большего, как показал кузнечный молот и примитивные клещи, я еще не мог. Ковал, старался, несколько раз слегка обжегся и чуть не покалечился, но крючок был безобразным. Пожалуй, впервые я порадовался одиночеству на острове. А то ведь не то что приобрели, даром бы не взяли.
Ну, ничего, лиха беда начало. Один крючок, очень не функциональный, но ведь есть! А раз имеется возможность критиковать, то это, помимо прочего, еще и подтверждает наличие какой-то материальной базы.
Успокоив себя этим, кое-как закалил в речке только что выкованный крючок. За одно хоть немного облегчил страдания обожжённых рук. И переключился к последующей проблеме – леске.
В современной цивилизации XXI века априори подразумевается, что леска капроновая. Островная жизнь, однако, радикально подкорректировала понимание материальной культуры. Здешняя леска представляет собой кое-как переплетенные нитки, до этого извлеченные из веревки растительного происхождения (какой конкретно так и не понял). Оба процесса, естественно, были проведены мною. Но если расплести трехметровую веревку с помощью терпения и такой-то матери я сумел быстро. То обратное действо – плетение лески из примерно несколько ниток заняло оставшуюся часть дня. Почему такая нечеткость? Да потому что не баба я! Извините, не представительница прекрасного пола. И практику плетения хоть человеческих кос, хоть якорных веревок не имею! Тем более лески.
Окончательный вариант товарного образца лески выглядел безобразно. Но прочность ее оказалась до статочной – я, как ни старался, порвать леску не сумел, а потому постановил работу считать оконченной. А себя – условно реабилитированным.
Вот и все мои планы. Светлая часть дня закончилась, и только костер пламенем освещал меня и мои пессимистичные думы. За что бы я не брался, пусть даже элементарное и простое, не успеваю. Что за черт!
При свете костра выстругал примитивную деревянную лопату, вырыл новое ложе – старое осталось вместе с кострищем на побережье, устлал его еловыми лапами, сверху охапками травы, сколько хватило сил. И, напоследок, подкормив напоследок костер, рухнул на ложе.
И напоследок во сне придумал:
Глава 7
А вот и гости, хвостатые и без оных
Не знаю уж, что там в природе стряслось, облака ли на небе оказались чрезмерно теплые, или костер, накормленный толстыми сосновыми корягами, делился теплом до самого утра, только привычный мой повседневный будильник — безжалостный утренний холод — сегодня совсем не сработал. Я безмятежным сном младенца проспал все довольно долгое утро и проснулся только при медленном прожаривании жарким дневным солнцем моей тушки.
Проснулся очумевшим и проваренным, наполненным вялыми матюгами, даже для себя неинтересными. Тело — вареное, голова — тупая. Окунулся в пресной чуть прохладной воде речки немного подальше от моря, чтобы морская соленая не поднялась. Река была неподалеку, так что усилий это не потребовало. Невольно посмотрел на мельтешащую рыбу, обычную, пресноводную. Видимо море подвинуло их от ставшим соленым устье, а тут на всех жратвы не хватает, ишь как заинтересовано толкаются рядом, мол, человек, не дашь чего-нибудь поесть, ты же царь природы, обо всех должен побеспокоится.
Ага, побеспокоюсь. Надо здесь обязательно поставить ловушки типа морды из ивы или нечто подобного. Хоть пара рыбных обедов будет и то замечательно. После этого, помечтав об ароматной ухе, мне как-то мясной суп с сушеным супом стал совершенно не комильфо.
Вот ведь гад такой (это я о себе)! Буржуин несчастный из псевдодемократического королевства пиндосов! Давно ли радовался полусгоревшему, полусырому подошве из резины, случайно называвшимся мясом моллюсков. Ну скажите мне, пожалуйста, какое мясо может быть у моллюсков, природное извращение, типа как у людей колбасы из сои, или раньше кофе из пережженного овса. Ни вкуса, ни удовольствия и чувствуешь себя дурак дураком.
А теперь вот и мясо не хочешь есть. Настоящее мясо из настоящего земного животного. И даже, судя по всему, ни собака, ни кошка, ни даже крыса. Просто несвежее сушеное мясо с «очаровательными» послевкусиями... Вы когда-нибудь ели почти несоленое, кое-как просушенное мясо, хранившееся долгое время в не стиранном мешке в морском влажном воздухе? Смею вас уверить, калории в нем остаются. А вкус, м-да, ром надо пить побольше во время еды. Я все удивлялся (Сергей Леонидович, если вы забыли) сердитости этого спиртного напитка. Советский тройной одеколон по сравнению с ним — божественная амброзия. Зато, оказывается, после этого на ура идет похлебка из сушеного мяса. И даже мясо из моллюсков в качестве противоположности не надо. Тем более, его хватает лишь на один обед (ужин), а рома нет, эх!
Пробурчав, озадачился — охота или рыбалка, мясо или рыба? Эх, где вымяукающие пушистики, горячие любители жителей подводных кущ. Рыбы то есть, если не понятно. Уж они-то силой бы, лаской бы, направили меня ловить рыбу. Никогда не видел таких страстных любителей рыб, как мои кошачьи, что б монголы им будут хозяевами в небесной жизни, ха-ха.
Так, где у меня лежит корабельное оружие, и не
