Читаем без скачивания Черная аллея - Микки Спиллейн

— Вы оказались правы во всем. Все бумаги и документы были в порядке, и никто не сказал ни слова. Думаю, Флорида — лучшее на свете место для врачей.

— Что ж, это и понятно. У них полно перспективных пациентов. Я имею в виду пенсионеров или людей, вышедших в отставку.

— Как самочувствие?

— Легкое возбуждение, но по не зависящим от меня обстоятельствам. Во всяком случае, в ребра меня никто не толкал и убить не пытался.

— Знаешь, — в голосе его звучали строгие, типично врачебные нотки, — тебе абсолютно противопоказаны любые стрессы, Майк.

— Да будет вам!

— Возвращение в Нью-Йорк может... убить тебя, мой друг. И это сильно меня беспокоит.

Вельда, стоявшая чуть поодаль, бросила:

— И меня тоже.

— Это относится и к вам, юная леди, и к любому другому человеку, с которым он водит дружбу, — сказал ей доктор Морган. — Наступает момент, когда всякие там нежности даже при самом бережном отношении могут выйти из-под контроля и...

— И все лучше, чем взлететь на воздух, — огрызнулась она.

— Не понял?

— Кто-то подсунул в мотор машины взрывное устройство. Один поворот ключа — и нас бы здесь с вами не было, — объяснила она.

Он покосился на меня, ожидая подтверждения. Я кивнул.

— Но ключ не повернулся, док, а потому мы здесь.

Глаза его сузились.

— И это... как-то связано с делом Понти, да?

— Не думаю, что старик мог отдать подобное распоряжение.

— Тогда, значит, Уго?..

— Откуда вы о нем знаете?

— Просто постарался просмотреть все материалы связанные с тем инцидентом. Даже освежил в памяти кое-какие события из прошлого. Кстати, я встречался с некоторыми людьми дона в клубе «Метро хелс», членом которого до сих пор являюсь.

— И что это за клуб такой?

— Ну, его посещают в основном врачи и адвокаты. Приходят в гимнастический зал, немного размяться и отдохнуть от дел. Сидят, болтают. Кое-кто из адвокатов встречается там со своими клиентами. И нас как-то представили друг другу.

— И вы помните, кто это был?

— Это не суть важно, — ответил он. — Все они теперь покойники. Каждый был королем своего дела, и каждый — весьма преклонного возраста. Самым молодым среди них был тогда Гаррис. Но ему было под восемьдесят, когда его убили.

Тут Вельда оживилась.

— Какой именно Гаррис?

— О, все называли его только так. И еще у него было прозвище, но я не помню.

— Случайно не Швыряла?

Морган одобрительно приподнял брови.

— Да, точно! Вы абсолютно правы, юная леди. Именно так они его и называли, Гаррис Швыряла. И он, похоже, не возражал.

— А что вы еще о нем знаете? — спросила Вельда.

— Денежки у него водились, это точно. Вообще довольно крутой и грубый был тип. Что, впрочем, неудивительно. Ведь он торговал спиртным в Нью-Йорке еще во времена сухого закона... — Он взглянул на меня. — Знаешь этого человека?

— Только слышал о нем, док. Так что лучше расскажите мне все, что помните.

— Торговал очень качественным виски, исключительно канадским. Причем продавал по удивительно низким ценам, и у него имелись в городе свои оптовики-покупатели. Все считали его мошенником и вором, но никаких доказательств тому не было.

— И как долго он занимался этим бизнесом?

— Вот этого не знаю. Он объявил, что закрывает лавочку, примерно за полгода до смерти.

— Знаете, у вас довольно странный круг знакомств для врача, — заметил я.

— А разве врачи сталкиваются когда-нибудь с нормальными людьми? Кто-нибудь обязательно болен, у кого-нибудь обязательно что-то не так.

— У Гарриса тоже?

— О нет, нет. Вид у него был суровый, не подступишься. Лицо обветренное, грубое, нос сломан. И одевался он, как ковбой. Когда мы впервые встретились, на нем была клетчатая шерстяная рубашка и вельветовые джинсы. Но никто не придавал этому значения. Все знали, что он богат и может позволить себе все.

— И он был на дружеской ноге с Понти?

— Понятия не имею, Майк. Просто слышал, что будто бы Понти привел его в клуб, вот и все. — Помолчав немного, он добавил: — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что Гаррис Швыряла якшался с одним моим старым другом, которого недавно убили.

— И что тут такого?

— Да нет, ничего, просто странная комбинация. Маркос Дули обычно не водил дружбу с такими разбойниками.

— Но, Майк... в те времена настоящий бутлегер вовсе не обязательно являлся разбойником. Возможно, просто приятное соседство, дружеские отношения с человеком, доставляющим тебе то, что власти всеми силами стараются не дать.

Я усмехнулся. Неплохая формулировка. Особенно если исходит она из уст старого пьяницы.

Вельда сидела в кресле, слегка подавшись вперед. На лице ее застыло столь хорошо знакомое мне выражение, отражающее напряженную работу мысли. А потому мне ничего не оставалось, как ждать, что она скажет. И она сказала:

— Может, я проведу небольшую разведку, Майк?

— Только смотри, осторожно.

— Похожу, поболтаю с людьми. Ты где будешь, в конторе?

— Наверное. Если не застанешь, оставь сообщение.

И она распрощалась с нами и ушла.

Когда дверь за ней затворилась, Морган сказал:

— Снимай рубашку, Майк.

— Да перестаньте, док. Все о'кей. Мне нужны только пилюли, больше ничего.

— Много ты понимаешь. Давай посмотрю.

Я спорить не стал. Сделал, как он велел. Разделся и позволил ему пощупать безобразно выглядевшие и все еще воспаленные больные места. Потом он наложил повязку. Судя по звукам, которые издавал при этом Морган, он был не слишком доволен увиденным.

— Тебе следовало бы остаться во Флориде, Майк.

— Не было выбора, док.

— У человека всегда есть выбор. К примеру — умереть. Я же сказал... абсолютный покой просто жизненно необходим. А вместо этого ты вернулся и тут же ввязался в самую дерьмовую историю, что может запросто тебя прикончить.

— Послушайте, дружище, — заметил я, — вижу, манеры у вас все такие же паршивые.

— Как и твое отношение к себе.

— Я ничего не принимаю близко к сердцу, как обещал.

— Черта с два! Рана опять того гляди откроется. Антибиотики могут приглушить воспаление, но самому тебе, прежде чем что-то предпринять, следует хорошенько подумать. Если бы ты был в армии, тебя бы отправили в госпиталь и привязали там к койке. А что я могу дать? Только совет, которым ты не желаешь воспользоваться.

— Все настолько скверно?

Он поморщился. Ответ был ясен. Однако он все же добавил:

— Если ты всерьез намерен жениться на этой девушке, советую все же прислушаться и делать, что я говорю. — Он достал из кармана пачку бланков для рецептов, выписал два, протянул мне. Почерк у него был вполне разборчивый. — Это на тот случай, если вот эти кончатся, — и он дал мне два пластиковых пузырька с уже знакомыми капсулами.

— Ну а если, допустим, что-то случится, док... и одна из ран откроется, и дела мои будут плохи?

— Знаменитый 45-й при тебе?

— Всегда под рукой.

— Тогда советую приберечь последнюю пулю для себя.

— Господи!.. — простонал я. — Да вы, оказывается, мастер утешать! Прямо как мангуст кобру!

Не прошло и минуты, как я переступил порог конторы, позвонил Пат. Из машины, по телефону. Он ехал в центр и каким-то странно-напряженным голосом сообщил, что нам надо поговорить, и немедленно. Ожидая его, я начал записывать кое-какие детали дела в блокнот и уже заканчивал четвертую страничку, когда услышал, что входная дверь отворилась.

Вошел Пат. Уголки губ скорбно опущены, но это было бы еще ничего, если б не человек, в компании с которым он явился. Я кивнул Пату, а Гомеру Ватсону сказал:

— О, рад вас видеть снова! — Потом жестом пригласил присесть, что они и сделали. Ни у одного из них блокнота в руках видно не было, из чего я сделал вполне определенный вывод и спросил: — Будете вести магнитофонную запись?

Ватсон ласково улыбнулся и похлопал себя по карману. Я выдвинул ящик стола, извлек оттуда мини-диктофон «Сони», положил перед собой, нажал на кнопку включения, продиктовал дату и фамилии присутствующих, а затем спросил:

— Не возражаете, если и я тоже?

Оба они промолчали.

Наконец Пат откашлялся и сказал:

— Ты понимаешь, Майк, во что вляпался?

— До тех пор, пока кто-нибудь из вас не объяснит, сказать трудно. И давайте попробуем по порядку. Вы с Гомером когтями роете землю, пытаясь что-то раскопать, а я из-за этого весь в грязи. И все, похоже, вертится вокруг Маркоса Дули, но ведь меня здесь не было, когда в него стреляли. Я вернулся в Нью-Йорк попрощаться с умирающим другом, потому как мы воевали вместе.

— И перед тем, как тот умер, долго беседовали о чем-то, — напомнил Пат.

— Верно. Кстати, ты сам привез меня к нему. Так из-за чего весь сыр-бор?

— Нас интересует суть вашей беседы, — тихо заметил Гомер Ватсон.

— Мы уже обсуждали это.

— Нет, только приступили к обсуждению, и...