Читаем без скачивания Господин судебный пристав - Александр Чиненков

Когда Мадина уходила, Сибагат Ибрагимович, снова оставшись один, тут же погружался в чтение и чувствовал, как счастье, умиротворение и мудрость Аллаха приходят к нему со страниц Священной книги. И он упивался чтением, забывая в такие минуты всё на свете.

Теперь девушка редко видела дядю. Он запирался в своей комнате и перечитывал суры Корана, пробегая глазами строчки и что-то нашёптывая себе под нос. Мадина заглядывала к нему, желала доброго утра или спокойной ночи, и на этом их общение заканчивалось. Иногда они встречались за столом, но чаще Сибагат Ибрагимович продолжал читать Коран, пока она не покушает. Затем он приходил в столовую, ел в одиночестве и снова возвращался к своему занятию.

Умирая от скуки, Мадина лежала в постели, уставясь в потолок. Перед сном дядя взял теперь за правило заглядывать в её комнату, но девушка закрывала глаза и притворялась спящей, чтобы не пришлось с ним разговаривать.

Чаще всего дядя, убедившись, что она в своей постели, тихонько закрывал дверь и уходил. Именно так он поступил и сегодня.

Мадина думала о своём детстве и о Кузьме. Сама не зная почему, она всё время возвращалась к тому дню, когда случился страшный пожар в их доме. Она вспоминала, что в этот день был какой-то праздник, ей подарили много подарков и как она им радовалась. А потом все сидели за столом, заставленным сладостями. Много было гостей на празднике, а вот Кузьмы не было. Он появился только ночью, когда загорелся их дом…

Девушка всхлипнула. Тяжкие воспоминания снова разбередили душу. Особенно она корила себя за то, что при последней встрече обидела Кузьму. Она всхлипнула и залилась слезами, вспомнив, как все минувшие годы он по-своему опекал её, защищал и не давал никому в обиду. И разве Кузьма виноват, что его направляют в её дом описывать имущество? В этом виноват её дядя, который не желает в этом признаться даже самому себе. В этом виноват судья, назначив Кузьму проводить в их доме исполнительные действия, в этом виноват кто угодно, но только не её любимый. Так что же она сделала, так грубо обойдясь с ним?

В дверь кто-то громко постучал.

Размышления и воспоминания тут же исчезли из головы девушки. Она быстро вскочила с кровати, набросила на плечи халат и поспешила к двери.

Заложив руки за спину, Сибагат Ибрагимович ходил взад-вперёд по увешанной коврами комнате. Он был очень зол и что-то бормотал себе под нос. В это время открылась дверь, и в комнату вошёл незваный гость – Азат Мавлюдов.

– Та-а-ак ты снова осмелился явиться в мой дом, недоносок? – воскликнул возмущённо Халилов, останавливаясь. – Или ты полагаешь, что загнал меня в угол и теперь можешь делать со мной всё, что захочешь?

– Нет, я пришёл кое-что уточнить, «уважаемый» Сибагат Ибрагимович, – ответил Мавлюдов, топчась у порога. – Не беспокойтесь, мой визит не отнимет у вас много времени.

– Убирайся прочь, ублюдок, я не желаю тебя видеть! – закричал возмущённо Халилов, глядя на гостя исподлобья.

– Прошу прощения, уважаемый Сибагат Ибрагимович, но я останусь, – продолжая топтаться на месте, ответил Азат. – Нам надо кое-что обсудить до прихода в ваш дом судебного пристава.

– Я же сказал – убирайся, и чтоб духа твоего в моём доме не было! – закричал в сердцах Халилов. – Ничего с тобой обсуждать я не собираюсь. Не уйдёшь прямо сейчас по-доброму, прикажу слугам связать тебя по рукам и ногам, сорвать одежду и пороть кнутом, покуда кожа со спины не слезет!

– Мой уход лишит вас последней надежды, – предупредил Мавлюдов, явно нервничая. – Вас некому будет спасти от полного разорения и позора.

– Ишь, «спаситель» выискался! – высказался Сибагат Ибрагимович надменно. – Да я плевать на тебя хотел, ничтожество. Вот думаю-думаю и в толк не возьму, как ты осмелился пойти против меня?

– Если вы не боитесь разорения и позора, то хоть о племяннице подумайте, – с нотками страха в голосе продолжать гнуть свою линию Азат.

– Я подумал уже обо всём – и о Мадине подумал, и о тебе тоже, сукин ты сын, – выговорил с презрением Халилов.

– Вы мне угрожаете, Сибагат Ибрагимович? – насторожился Мавлюдов. – Увы, но время ушло. Через пару часов в ваш дом явится судебный пристав для описи и ареста всего имущества.

– Вижу, ты всё просчитал, сопляк, и, как тебе кажется, до мелочей, – усмехнулся злобно Халилов. – Но в одном ты всё же крепко ошибся. Тебе не удастся увидеть меня униженным и опозоренным. Через три дня мне привезут деньги, и я рассчитаюсь со всеми кредиторами, а уж потом возьмусь за тебя, прохвост. Ты вернёшь сполна все мои деньги и распрощаешься со всем, что имеешь сам!

В комнате зависла гнетущая пауза. У Мавлюдова тряслись руки, и он с трудом владел собой.

– Хорошо, допустим, вы погасите свои долги, – облизав губы, промямлил он. – Но до того момента целых три дня! Вы избежите долговой тюрьмы, уважаемый Сибагат Ибрагимович, но публичной «порки» вам не избежать. Сегодня вышел назначенный судьёй срок, судебный пристав опишет ваше имущество, включая магазины, лавки и товар в них. И не мне вам говорить, что вашей репутации конец! Люди отвернутся от вас, компаньоны перестанут доверять купцу Халилову, а это хуже смерти!

– Таким вот грязным способом ты добиваешься руки моей племянницы, пёс шелудивый? – презрительно поморщился Халилов.

– Увы, но у меня не было другого выхода, – развёл руками Азат. – Отдайте прямо сейчас за меня девушку, и приставу будет нечего делать в вашем доме.

Халилов едва сдерживал в себе клокочущий, как лава в вулкане, приступ ярости, сжигающий его изнутри. Он был на грани бешенства и…

– И тут ты просчитался, жалкий пакостник, – вдруг рассмеялся он. – Ты слишком мелок и не способен для больших дел. Твой удел перекладывать бумаги в канцелярии, а не охотиться на матёрых волков. Ты дичь, а не охотник, тупица безмозглая.

– Нет, это вы поспешили сравнить себя с матёрым волком, – с угрюмой ухмылкой пробубнил Азат. – Хорошо поразмыслив, я убил не двух, а трёх зайцев. Я опозорил вас и сделал нищим; я подстроил так, что пристава Малова направили описывать ваше чёртово имущество; я сделал всё, чтобы растоптать вашу репутацию и вас вместе с ней. Однако я оставил вам шанс одуматься и спастись, Сибагат Ибрагимович.

– А если я не пожелаю им воспользоваться? – скривил презрительно губы Халилов.

– Тогда вам остаётся только пенять на себя, уважаемый Сибагат Ибрагимович, – неожиданно жёстко заявил Мавлюдов. – Вы останетесь не только без денег, но и без всего имущества, чем пока ещё владеете. Мадина возненавидит Кузьму за его в принципе законные действия. Всё закончится тем, что вы и ваша гордая племянница будете валяться у меня в ногах.

– Эка ты загнул, сосунок! – с едкой усмешкой заговорил Халилов. – Я буду валяться у тебя в ногах?! Да ты никогда этого не дождёшься! Долги я погашу, не сомневайся. А что касается ареста моего имущества, то и тут всё будет в порядке! Я дам Кузьме большую взятку, такую, перед которой он не сможет устоять! И эти три дня я проживу спокойно!

– Как знать, как знать… – многообещающе улыбнулся Азат. – Не знаю, как вы, Сибагат Ибрагимович, но я уверен, что Малов взятки не возьмёт. Он из породы тех толстокожих людей, которые никогда не пойдут на сделку с совестью!

– Вздор! – всплеснул руками Халилов. – Кузьма – чиновник без гроша за душой. А чиновники, как известно всему свету, не делают различий между службой, жалованьем и взяткой. На том стоит мир! Кузьме, как нищему чиновнику, ничего не стоит найти причину и отложить на законных основаниях исполнительские действия на короткий срок!

– Но у вас нет денег?! – сказал Мавлюдов озадаченно. – Что же вы собираетесь предложить Кузьме в качестве взятки?

– Я предложу ему такую взятку, от которой он не откажется никогда, даже если является единственным честным чиновником на всей земле-матушке! – самоуверенно заявил Халилов.

– И какую? – округлил глаза Азат.

– Такую, от которой он отказаться просто не сможет…

Когда обескураженный разговором и обозлённый неуступчивостью купца Халилова Мавлюдов ушёл, Сибагат Ибрагимович в приподнятом настроении вышел из комнаты и увидел Мадину. Она стояла за дверью, прислонившись к стене спиной. Глаза её были прищурены, а губы плотно сжаты.

– Почему вы так говорили о Кузьме, дядя? – вскричала девушка. – И что, наши дела действительно так плохи, что такой ничтожный человечишка, как Азат Мавлюдов, может давить на вас, требуя отдать меня за него замуж?

Халилов схватил племянницу за руку, рывком развернул к себе и, заглядывая ей в глаза, зашептал зловеще и угрожающе:

– От рук отбиться возжелала, дитя неразумное? И это ты, девушка-мусульманка? Кузьму своего наслушалась, потеряв стыд, бегая к нему ночами на свидание?

– С чего вы взяли? – испугалась Мадина, чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

– С чего я взял? – злобно ухмыльнулся Сибагат Ибрагимович. – Да, я всё знаю про тебя и твои шашни! А с Маловым ты встречаешься зря. Я… – он вдруг замолчал и о чём-то задумался.