Что и говорить, отлично действовали ребята. Советское правительство высоко оценило мужество летчиков, наградив их орденами Красного Знамени. Премьер-министр Испанской республики поблагодарил Серова и Якушина от имени испанского народа и вручил обоим ценные подарки.
Остается сказать: Анатолий Серов словно в воду смотрел, говоря, что не один летчик из присутствующих тогда на встрече сам в ночном поиске одержит победу. Действительно, в дальнейшем республиканские летчики успешно действовали ночью против бомбардировщиков врага, где бы те ни появлялись.
Под Сарагосой командир истребительной группы Иван Еременко, выйдя в поиск на машине И-15, сбил ночью бомбардировщик противника. Евгений Степанов и Илья Финн уничтожили в ночном бою машины врага над Барселоной. Сбивали ночью вражеские самолеты и испанские летчики. Об этом я знаю из рассказов. Сожалею, что не могу назвать их имена — истекшие после испанских событий десятилетия немало интересного унесли из памяти.
В Валенсию мы все приехали заблаговременно и смогли накоротке познакомиться друг с другом, поговорить о делах, вспомнить Родину, общих знакомых. Они, конечно, нашлись. В армии это не диво. Встретишься с человеком, которого никогда не видел, перебросишься несколькими фразами и оказывается — либо он, либо ты служил с его товарищем, другом. Важно было и другое — установить личные контакты. Мы знали, что где-то, на каком-то фронте сражаются Анатолий Серов, Александр Сенаторов… Но теперь это были не только громкие имена, а люди, с которыми в суровых фронтовых условиях быстро сдружились. Дружба эта окрепла в воздушных боях на Халхин-Голе, сцементировалась в монолит за годы наших поединков с фашистскими летчиками в период Великой Отечественной войны.
На совещании мы заслушали доклад начальника штаба ВВС о готовности частей, аэродромной сети и материально-технических средств к Арагонской наступательной операции. Командующий ВВС генерал Сиснерос поставил нас в известность: наступление намечается на конец августа — начало сентября в районе Сарагоса — Бельчите. Точные сроки и план действий авиации будут уточнены. Затем были распределены аэродромы для базирования частей авиации. Решили, что для лучшей маневренности, большей оперативности, а также для уменьшения потерь от возможных налетов на каждом аэродроме базируется одна эскадрилья. Мы должны занять аэродром Альканьис, расположенный в пятидесяти километрах северо-восточнее Бельчите и в ста — восточнее Сарагосы. День перебазирования пока оставался неизвестным.
В чем заключалась цель Арагонской наступательной операции? Об этом нам рассказали испанские военные товарищи.
Цель операции — взять Сарагосу, заставить франкистов перебросить на этот фронт войска, наступающие на Сантандер. Обстановка на арагонском направлении сложилась более тяжелая, чем в период Брунетского наступления республиканских войск. Месяц передышки, который имел Северный фронт благодаря осуществлению Брунетской операции, не был там использован должным образом.
Главной зоной операций были выбраны районы Зуэра — Вильямайор-дель-Гальего на севере реки Эбро и Кинто — Бельчите на юге.
Ознакомившись с общей обстановкой, командиры истребительных эскадрилий, которым предстояло непосредственно прикрывать группы других самолетов, приступили к отработке вопросов взаимодействия, сигналов опознавания и т. д.
Согласно плану наша эскадрилья должна была прикрывать действия группы легких бомбардировщиков-штурмовиков Р-зет (модернизированных Р-5). Я пригласил командира группы к нам, в Сагунто, чтобы совместно с летным составом отработать вопросы взаимодействия. Капитан Алонсо охотно согласился.
Вместе с ним в Сагунто прибыли штурман Хуан Альварес и командиры эскадрилий Франсиско Рамос и Хесус Родригес. Они были так жизнерадостны, веселы, что мне порой казалось, будто они собираются не на боевое задание, а на пикник. Однако это не помешало им тщательно отработать весьма сложные вопросы взаимодействия. Здесь еще следует учесть, что у нас самих опыта боевого прикрытия более тихоходных штурмовиков не только практического, но и теоретического в общем-то не было.
Летчики нашей эскадрильи, ее технические работники — испанцы — радушно встретили своих боевых друзей, с которыми нам теперь предстояло воевать крыло к крылу. Среди прибывших и «наших» испанцев нашлись общие знакомые и даже земляки. Некоторые из них не виделись с первых дней национально-революционной войны. Нам был понятен тот восторг, с каким проходила встреча.
Сначала мы с капитаном Алонсо обрадовались теплой встрече наших подчиненных, но потом видим, что если и дальше так пойдет, то мы затянем обсуждение вопросов взаимодействия до морковкина заговенья. Алонсо, правда, привел на этот случай другую, испанскую поговорку, но смысл ее был тот же. Как ни жалко было отрывать людей от самого приятного после долгой разлуки — от воспоминаний, пора было браться за дело.
Мы устроились на КП. Алонсо сообщил, как он думает строить боевой порядок своей группы:
— В первом вылете будут участвовать четыре эскадрильи: три по девять самолетов и одна — шесть. Боевой порядок до цели в эскадрильях — клин звеньев. Эскадрильи — в колонне. Дистанция между ними — 100 метров. В районе цели боевой порядок будет зависеть от характера цели. Об этом нам скажут перед вылетом.
Договорились, что прикрывать мы их станем двумя группами. Первая — непосредственного прикрытия. В нее входят четыре пары: слева, справа, выше и ниже штурмовиков. Вторая группа — ударная. Она пойдет на 200–300 метров выше колонны. Ее местонахождение будет зависеть от обстановки.
Далее уточнили порядок и место встречи, сигналы опознавания и готовности к сопровождению, маршрут и высоту полета от аэродрома к месту встречи.
Закончив отработку плана и решив все возникшие по ходу обсуждения вопросы, мы пригласили испанских товарищей на обед. Подняли чарки за успех, за боевую дружбу. Впервые обедали по-испански. Не спеша, обстоятельно. Испанцы относятся к еде с некоторой ритуальной торжественностью. За столом вернулись к неоконченным воспоминаниям и расспросам. Послышались шутки и смех. Особенно довольны были испанцы, когда наши ребята стали демонстрировать свои успехи в испанском языке, путая ветчину с мылом — «хамон» и «хабон»… Пили, усердно обливаясь, воду из узкогорлых сосудов — порронов. Вся хитрость этого искусства состояла в том, чтобы, держа поррон на вытянутой руке, лить влагу прямо в горло, глотать не закрывая рта.
Двухчасовой обед закончился. Мы расставались довольные проделанной работой и знакомством. В конце дня Алонсо и его подчиненные отправились на свою базу. Вечером капитан позвонил, что добрались благополучно, еще раз поблагодарил за прием и пригласил нас к себе. Приглашение мы приняли, но встретиться нам пришлось не скоро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
