— Погаси свет! — приказала Энн, не поднимая головы.
Я подчинился. Прежде чем я вернулся в кресло, она успела скрыться в ванной. Я закурил еще одну сигарету, в числе прочего и затем, чтобы Энн не пришлось искать меня в темноте. Ей и не пришлось. Сегодня у меня был день, когда реализовывались все мои планы и намерения. Она без труда нашла меня, уселась ко мне на колени и уткнулась лицом в шею возле уха.
— Не хочу на Землю, — услышал я.
— Гм?..
— Там о людях можно только почитать, а здесь они еще есть.
— Гм???
— Да! Сюда прилетают те, у кого еще не атрофировались такие черты, как преданность, искренность, самоотверженность…
— …а также терпимость, жертвенность, свобода, равенство и братство. Кто тебе наговорил такую чушь?
Она немного помолчала, затем тяжело вздохнула. Я вдруг с некоторым удивлением осознал, что моя правая рука лежит на ее груди. Я осознал также, что центральную часть этой груди составляет твердеющий сосок.
— Только не говори мне, что на Земле я тоже все это найду. Может быть. Только там мне придется искать, а здесь оно почти под рукой. Теперь, когда Йолан уедет…
— Как психолог, ты должна радоваться, что возвращаешься в рассадник всех возможных болезней. Здесь ведь тебе нечего было делать.
Теперь на грудь Энн легла моя левая рука, другая же скользнула вниз по крепкому, твердому животу. Девушка вздохнула и поджала ноги. Я коснулся ее ступни. Мне удалось найти губами губы Энн, рука сама заинтересовалась строением лодыжки, внешней поверхности бедра, внутренней поверхности бедра… Кожа с внешней стороны бедер была гладкой, напряженной, холодной; с внутренней — шелковистой, мягкой и горячей. Мои пальцы перемещались по ней с некоторым сопротивлением, словно она пыталась к ним прильнуть. Мышцы под кожей дрожали, напрягались и расслаблялись. Энн на несколько секунд оторвалась от моего рта.
— Неужели на самом деле лишь постель утешает по-настоящему? — спросила она.
Ответить я смог лишь минуты через две или три, когда она снова отодвинулась от меня:
— Если природа обеспечила человеку, единственному существу на Земле, состояние перманентной течки, то что-то, видимо, она под этим подразумевала. Надо полагать, то, что этим следует пользоваться.
— Твой цинизм…
— Знаю! — прервал я ее, слегка разозлившись из-за начинающейся дискуссии и одновременно сознавая, что сам в ней увязаю. — Я не подхожу для Луны, для этого рая, населенного самыми благородными в мире людьми! Поговорим об этом позже…
Я поднялся с кресла, держа Энн в объятиях, уложил ее на койку и сбросил одежду. Когда я ложился рядом с ней, она прошептала:
— Не ложись. Ведь мы же на Луне. На Земле это будет не так легко…
Это была прекрасная идея. Мы использовали возможности своих легких и сильных тел по максимуму, во всяком случае, я не помню, чего мы не делали. За два часа до отлета челнока Энн убежала в ванную, а потом, пока я дремал, выскользнула из комнаты. Это тоже была прекрасная идея. Альтернативой было малоприятное прощание, обязательства, обмен телефонами…
Полтора часа спустя, когда я ехал на вездеходе к челноку, я вспомнил свой первый визит на базу и то, что, когда я с нее уезжал, в одном из иллюминаторов несколько раз мигнул свет. Тогда я решил, что это Энн прощается со мной. Я прильнул к окну и стал ждать. Большинство иллюминаторов были темны, а те, которые светились, вели себя вполне последовательно. Ничто не мигало и не прощалось со мной. Ну и хорошо.
* * *
На поле терминала нас ждали два оборудованных по последнему слову техники микроавтобуса. В один мы усадили Хейруда, в другой сели я, Ник и Саркисян. Спереди нас страховала машина с агентами ЦБР, другая прикрывала нас сзади. В туннеле произошла рокировка — «скорая» с Хейрудом поменялась местами с нашей, а к конвою присоединилась еще одна. Возможным киллерам или похитителям пришлось бы теперь уничтожить все пять машин, чтобы быть уверенными в успехе. Быстро, но не возбуждая ненужного любопытства, мы поехали по сквозной дороге. Прежде чем мы успели добраться до ее конца, врач сумел привести в действие резервы, имевшиеся в моем и Ника организмах, так что мы могли поделиться с Дугом впечатлениями и планами, а также выслушать отчет о том, что удалось сделать ему. Что касается меня, то я опустил в своем рассказе последние четыре часа пребывания на земном спутнике. Ник, несмотря на кислород и введенную ему смесь препаратов, выглядел скверно; он молчал и лишь водил по сторонам взглядом, словно спрашивая, где здесь бар.
— Расскажу вкратце, что мы имеем. Во-первых, Скайпермен у нас. Уже полтора суток его пытают аналитики. Ему выпустили столько крови, что он, похоже, не в состоянии самостоятельно передвигаться, зато взамен они обещают с максимальной точностью определить скорость старения его организма. Мы сможем более или менее точно вычислить, из какого времени он к нам прибыл. Нам удалось также найти несколько человек, видевших какую-то рабочую машину, явно принимавшую участие в маскировке оврага. Пока больше ничего у меня нет, кроме осознания того факта, что сегодня четырнадцатое марта, и до выставки остается четыре недели.
Он протянул руку к пачке газет, прикрепленных к стене «скорой» массивным зажимом, выдернул их и бросил мне на колени.
— У тебя что, есть ко мне какие-то претензии? Он потер лоб рукой и причмокнул губами, недоверчиво качая головой.
— Извини. Меня все это настолько… — Он едва удержался от нецензурного выражения. — Хейруд обещает что-нибудь конкретное?
— Знаешь… Честно говоря, мы не сказали ему, сколько у него времени. Он достаточно в себе уверен, а я боялся, что если скажу ему, что он должен уложиться в три недели, он ответит: «Господа… да вы вообще в своем уме?» Да, это страусиная тактика, но мне кажется, что главное — чтобы он был здесь. Может, ему удастся подключить к делу какого-нибудь другого гения? В конце концов, у нас есть несколько человек, которых мы вытащили из Кратера Потерянного Времени.
— Посмотрим. Через час мы будем на базе. Сразу вызываем его на откровенный разговор, и пусть наконец хоть что-то решится… — Он что-то еще добавил, но слишком тихо и неразборчиво.
Я почувствовал усталость — дало о себе знать недосыпание, которое я не успел наверстать ни в орбитальных модулях, ни на челноке. Возможно, среди медикаментов оказались и какие-нибудь снотворные таблетки. Я увидел, как Ник широко зевнул, присоединился к нему и секунду спустя заснул. Саркисян разбудил меня, тряхнув за плечо.
— Позвать санитаров с носилками? — спросил он.
Я прислушался к самому себе и отказался. Ник тоже выглядел вполне бодро. Мы вышли из «скорой», припаркованной у самого входа в одноэтажный ангар. Дуг пошел впереди. Я огляделся, но база, видимо, была достаточно большая, если Фил еще не успел добраться сюда, в место, где происходило что-то интересное. Разве что где-то еще происходило нечто более интересное. Я несколько опасался за оружейный склад, но сейчас было не до того.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
