Я пожал плечами:
— Вообще-то, я многое могу и не стану очень-то привередничать. Может, кому нужен плотник или сторож…
— Ты у хозяина поспрашивай, — он махнул рукой в сторону стойки, — он, глядишь, и подскажет, где такие нужны.
— А ты ведь конюхом работаешь?
Его глаза так расширились от удивления, что я испугался, как бы они вовсе не выпали из орбит:
— А ты как догадался, а, парень? — спросил он.
От него так несло конским навозом, что у любого бы отпали всякие сомнения на предмет того, кем он работает.
— Не знаю, я видел много конюхов, и все они похожи друг на друга.
Он развеселился и хлопнул меня по плечу:
— Ты славный парень, как я погляжу! — сказал он.
— Мне, может, и удастся тебе что-нибудь подыскать. Я тут кое с кем знаком.
— Я бы согласился конюхом. Там, где ты сейчас, не нужны другие работники?
— Нет, к сожалению. Лошадей всего пять, и на двоих-то работы еле хватает. Да ты не огорчайся! Что-нибудь непременно найдется. Тебя как зовут?
— Джек. Джек Стоун.
— А меня Мейбл Гроубинс.
Он еще раз хлопнул меня по плечу, так что я едва удержал равновесие.
Между нами завязалась приятельская беседа о погоде, о здешних порядках и о том, как этот грум докатился до каждодневной выпивки. То, что мой новоявленный друг был пьян, не облегчало мою задачу, а, напротив, затрудняло ее: часто управлять разговором было совершенно невозможно, и пришлось выслушать уйму бесполезной болтовни. Однако постепенно я все же подвел мистера Гроубинса к интересующим меня темам.
— Так, видно, уж богом положено, — сказал он, — одни вынуждены чистить конюшни, чтобы выжить, а другие купаются в роскоши.
— А кто здесь так богат? Если я собираюсь тут работать, мне было бы неплохо знать о местных знаменитостях.
— Да взять хотя бы мистера Гриффита Флоя! Ты слышал о том, что его отца убили, и не кто-нибудь, а его возлюбленная?
— Да, тут только об этом и говорят.
— Так вот этот мистер Флой запросто преподносил этой самой своей возлюбленной безумно дорогие подарки. Я их сам не видел, конечно, но слышал от других. Тебе и за всю жизнь не заработать хотя бы на одну из тех бриллиантовых сережек, что мисс Лайджест отказалась принять.
— Отказалась? Почему?
— Ну, во-первых, она и сама так богата, что тебе и не снилось…
— А во-вторых?
— Во-вторых, она его не любит и отказывается принять предложение.
— Но он продолжает настаивать?
— Вот уже несколько лет мистер Флой не отступает. Не пойму я только, зачем тратить деньги на женщину, которая и осла пересилит в своем упрямстве?
— Он тоже упрям, очевидно.
— Уж не меньше ее.
— Может, эта… как ты сказал? Ах, ну да, мисс Лайджест… Может, она любит кого-то другого?
— Она никого не любит. Просто дьявол, а не женщина!
— Мне ее показали вчера на улице. На редкость хорошенькая, между прочим!
— Еще бы! Многие тут все отдали бы за ее руку и сердце. Ну, и за все, что к ним прилагается… — он расхохотался, довольный своей шуткой.
— Но все-таки эти их отношения кажутся странными, — сказал я. — Почему не выяснить все сразу и не мучиться годами? Если у них так ничего и не получилось, больших потерь не будет…
Грум окончательно осушил свой стакан и посмотрел на меня:
— А я не говорил, что у них ничего не было, — сказал он, понижая голос.
— Ходят слухи, только это между нами, приятель, что года два назад леди Элен и мистер Гриффит Флой все же сошлись, но потом почему-то расстались… Неизвестно, правда, насколько далеко все зашло… Хотя я не знаю, правда ли все это. Только не болтай направо и налево, а то, чего доброго, дойдет что-нибудь до мистера Флоя, и ты можешь сильно пожалеть. Он не из тех, кто спускает с рук злые разговоры за его спиной.
Я, стараясь поддержать заданный им таинственный тон, помолчал, а потом задал следующий вопрос:
— И у этого мистера Флоя не было женщин, кроме мисс Лайджест? Он что святой или действительно настолько влюблен?
— Я не знаю этого. Вообще-то, он красавец, каких мало, и здешние дамочки прохода ему не дают. Взять хотя бы дочь моего хозяина, эту тощую клячу, но не тут то было…
— И все-таки.
— Говорю тебе, не знаю. Часто болтают, что, мол, то та, то эта с ним крутили что-то, но думаю, больше врут. А, впрочем, может и правду говорят.
— О каких женщинах так говорили?
— Да всех не упомнишь! Они уж и замуж повыходили давно, и имен их я не запоминаю.
— А, может быть, сейчас у него есть какая-нибудь знакомая, чтобы ждать свою леди не скучно было?
— Да что ты все о каких-то глупостях! Подумаешь, может, и есть. Нам-то что до этого? Если сам хочешь девушку найти, то я тебя, так и быть, познакомлю с одной…
Все мои дальнейшие попытки вытянуть из него что-нибудь более или менее стоящее ни к чему не привели. Я вскоре распрощался с грумом, пообещал зайти в «Серебряный бык» завтра утром в это же время и, наконец, отправился в Грегори-Пейдж, где меня ждала самая интересная часть моего приключения.
— Что вам угодно? — Келистон пытливо посмотрел на меня.
— Хозяйка дома?
— Вы хотите поговорить с леди Элен?
— Да, хочу.
Его удивление выдали лишь чуть приподнятые брови:
— Вам придется подождать, пока я доложу о вас. Пройдите сюда, пожалуйста.
Я остановился там, где указал дворецкий, и оперся на свою палку.
Дворецкий ушел, и издалека послышался голос мисс Лайджест. Через минуту Келистон вернулся и жестом показал, куда идти. Я поковылял за ним следом и скоро оказался в гостиной.
Мисс Лайджест в простом и изящном темно-зеленом платье сидела на стуле у книжного шкафа и перебирала фолианты в кожаных переплетах. Вокруг нее на полу были разложены стопки журналов и книг, часть всех книг обычной кучей лежала на столе и в одном из кресел. В другом кресле сидел Уотсон и курил, листая увесистый справочник. Они с мисс Лайджест что-то оживленно обсуждали, пока не вошел я.
— Что вам угодно, милейший? — спросил Уотсон, оглядывая меня.
При этих его словах мисс Лайджест повернулась на стуле и тоже посмотрела на меня. Я неловко поклонился, желая продемонстрировать свою учтивость. Когда я поднял голову и вновь посмотрел на нее, в ее глазах засиял знакомый синий блеск — она меня узнала!
— Так вы пришли ко мне? — спросила она, откинувшись на стуле.
— Да, здравствуйте, миледи.
— Здравствуйте, мистер…
— Стоун. Меня зовут Джек Стоун, миледи.
— Мне очень приятно, мистер Стоун. Чего вы хотите? О, я, кажется, знаю! Вы случаем не от нашего пастора? Он говорил, что пришлет кого-нибудь для получения денег в фонд прихода…
— Боюсь, что вы ошибаетесь, миледи. Я ищу мистера Шерлока Холмса, и мне сказали, что нужно обратиться к вам.
— Мистер Холмс действительно сейчас живет в этом доме.
— Но сейчас его нет здесь, — сказал Уотсон, — и никто не знает, когда именно он вернется.
— Вы ошибаетесь, доктор, — серьезно заметила мисс Лайджест, — мистер Холмс уже вернулся.
— Этого не может быть, — возразил Уотсон, — ведь мы с вами провели здесь весь последний час, и никто не докладывал о том, что он пришел!
— Уверяю вас, доктор, вы ошибаетесь. Если вы немного подождете, мистер Стоун, я распоряжусь позвать мистера Холмса. Впрочем, уже почти пять, и он сам должен появиться с минуты на минуту.
Меня не на шутку заинтересовала эта игра, и я пытался понять, каким образом мисс Лайджест собирается выпутываться. Ее же, наверное, интересовало, что собираюсь делать я.
Уотсон еще раз взглянул на меня, пожал плечами и уткнулся в свой справочник.
— Вы помогаете мистеру Шерлоку Холмсу в его делах, мистер Стоун? — спросила мисс Лайджест.
Я помял в руках свою грязную шляпу:
— Да, миледи, он попросил меня кое о чем, и я ему помог, тем более, что это было нетрудно.
— Он предложил вам деньги за это?
— Разумеется, миледи. Знаете, в моем положении всегда радуешься любой возможности заработать, а тут такой случай! Работы на час, и полсоверена в кармане. Правда, потом придется помалкивать — мистер Холмс сказал, чтобы я молчал о том, что сделал для него.
— И вы пришли за деньгами?
— Да, миледи, я пришел получить свои честно заработанные.
— Это прекрасно, — она закивала головой.
— А хотите заработать еще полсоверена прямо сейчас, мистер Стоун?
Удивление даже не пришлось изображать:
— Если речь идет о том, чтобы я рассказал вам и этому господину то, о чем мистер Холмс просил молчать, то дело не пойдет. Я не знаю, надо ли вам знать это. Когда будет нужно, мистер Холмс сам, наверное, расскажет обо всем… Я честный человек, миледи, и, если уж дал слово, держу его до конца. Извините мою смелость, миледи, но это свое слово я не продам даже за полсоверена.
Мисс Лайджест чуть улыбнулась, и было видно, что она получает большое удовольствие от этого спектакля.
