ушла в воду. Дюжая крестьянка с огромной неохотой перестала раскручивать тыквенный болас. Проводник махнул лапой и снова активировав магию, я медленно направился к островами, осторожно маневрируя в узких запутанных проходах между сцепленными лодками и плотами. Месиво ужасное… настоящий водный лабиринт. А под водой, наверное, еще и сети выставлены. А здесь оживленно…
– Росгард? Кто такой будет?
– Он помог нам! Вернул острова священные! Защитил от щуки голодной!
– Он многим здесь помог!
– А это не он Великий Поход возглавил?
– Он! Он!
– О! Дык я его знаю! Он у меня провизию в лавке покупал! И даже не торговался. Богач!
– Да! На карете диковинной катался, колесами гремел, поводьями щелкал, а с ним бабенка рядышком сидела – вся в шелках с головы до пят! Улыбчивая такая бабенка… не то штобы прынцесса, но ничо так!
– И через нашу деревню он проезжал! Все расспрашивал о странностях разных.
– Росгард! Давай к нам! У нас есть брага!
Я аж прищурился. Понимаю, что зовут из уважения, знают про меня хорошее и нейтральное, никому я здесь зла не причинил, оттого и зовут выпить. Но из-за этих выкриков ощутил себя хорошо известным всем запойным алкашом доброхотом. Странное сочетание… И надеюсь Кира не узнает про «улыбчивую бабенку»…
– Как там на берегу-то? – надрывный мрачный голос одного из «местных» стариков был переполнен болью – Все горят луга зеленые? Полыхают дома?
– Да ладно тебе, Микула! Отстроимся, луга заново вырастут, зазеленеют – успокаивал его столь же седой товарищ в кожаной накидке рыбака – Испей чаю. Горячий!
Я не выдержал и опрометчиво пообещал старикам потерявшим кров:
– Скоро все будет в порядке. Война не длится вечно.
– Ох, горе наше тяжкое… – было ответом, катамаран прошел дальше. На сердце стало тоскливо. И это Вальдира? Какой-то разрушенный страшной полыхающей войной мир, а на крохотном его островке, где сохранился зыбкий мир…
Я привык к вечно жизнерадостным, оптимистично настроенным «местным», которые если и имеют проблемы, то не слишком крупные, легко решаемые. Ладно, признаюсь сам себе, что немного перегибаю палку – видел я порой грустных, гневных, печальных, несчастных «местных». Но чтобы сразу в таком количестве и в одном месте? Вон стайка детишек качается на волнах, оккупировав огромный плот обрамленные винными бочками. Ни один дитенок не улыбается, сидят так неподвижно, что похожи на крохотных грязных манекенов. Жуть какая… я попал на Остров Погибших Кораблей? Или же Остров Погибших Суденышек и Плотов? Куда завела меня судьба?
Пока я глядел по сторонам и непрестанно ободряюще кивал проплывающим мимо печальным лицам, Грозный Писк медленно шел вперед и вскоре я оказался в паре шагов от каменистого берега. Ох… Некуда ступить. Люди, гномы, полуорки, очень редкие эльфы, рядом теснится совсем уж сказочная нечисть – непонятные, разнообразные, но явно мирные существа, приткнувшиеся поближе к кострам и зябко дрожащие. Да, здесь сыро… но меня пугает не это – я подплыл к двум Живым Горам. Острова заселены так плотно, что теперь понятно, почему столько беженцев живут на плотах и лодках, не ступая на земную твердь. Ступить некуда, вот почему. Лохры тоже не могут вечно оставаться в воде, хотя и прекрасные пловцы. Пучеглазые любители рыбы оккупировали береговую кромку, сидя по пояс и даже по грудь в воде, встречая лицом набегающие волны.
– Рыбы здесь нет – грустно вздохнул приведший меня сюда лохр – Кончилась. Голодать начали… вот и плаваем на охоту за рыбкой… там рыба есть…
Немудрено, что рыба кончилась. Столько голодных ртов… все уже полывлено и съедено. А у меня с собой из съестного вообще ничего. Если сейчас подбежит несчастный малыш и скажет «дядя, дай хлебца!» я от стыда под воду провалюсь и там останусь. Или брошусь на войну, истреблять чертовых агров и буду это делать пока не помру раз пятьсот. О, ко мне спешит хромающий малец в растянутой рубашонке, осторожно ступая по острым камням и обходя теснящихся взрослых. И смотрит на меня с такой надеждой… все, сердце защемило, в носу защипало… что ответить голодному ребенку?
Дожидаясь неизбежного, я поднял лицо, глянул сердито на небеса клубящиеся серым дымом – чего ждете, ангелы? Почему не спасете люд «местный»? На игроков надеяться, похоже, нельзя. Ибо большая их часть сошла с ума от жадности и страсти разрушения.
И что делать мне? Здесь раздачей пары караваев не обойдешься. Сюда нужны тонны продовольствия. Есть варианты… голова наконец-то заработала, я начал прикидывать. Выбраться отсюда, убрать Писк в другой свиток, использовать телепорт в Альгору – туда-то добросит точно, там войны нет. Там закупить много еды, запаковать в свитки, вернуться сюда, плюхнуться в воду, вернуть катамаран, добраться до Сокроземья, «откупорить» свитки и раздать пищу. В воду высвободить пару свитков с живой рыбой. Лохры ее живо переловят. Еще нужны дрова, одеяла, лекарства. Вон сколько беженцев шмыгает покрасневшими носами. Беда… я здесь один. Бом занят. Остальные остались на Зар’грааде. Доверять я никому другому не могу. Разве что Храбр Светлушка… алхимик, наверняка что-то понимает и в лекарствах. Но где он? Мы давно не общались. Он может быть, как здесь, так и там – на новом материке. Да, это вариант…
Но не буду торопиться. Я пока не знаю, что мне предложат, что у меня попросят. Лохр мог привести меня сюда просто так – у нас более чем положительная репутация, доверие, поэтому он и притащил меня в закрытую от чужих глаз спасительную локацию. А что будет дальше пока неизвестно. Может со мной поздороваются и попросят отвалить раз и навсегда, с напутственной просьбой не распространяться о координатах Сокроземья.
Холодные воды с плеском взметнулись, раздались. В двух метрах от меня сформировалась сплетенная из прутьев колонна. На ее вершине нечто вроде длинного плетенного ложа, на коем устало полулежала знакомая мне девушка самой необычной наружности.
– Здравствуй, Добрая Сестра. Здравствуй, Ракитушка.
– Здравствуй, добрый друг Росгард – полуобморочным едва слышным голосом отозвалась лежащая Ракитушка, не делая попытки подняться, лишь слабо шевельнув рукой – Не могу приветствовать тебя я как положено. Не встать мне. Не сесть мне. Все силы уходят на поддержание защиты магической. Как славно, что вернулся ты! Как славно и отрадно видеть тебя живым и полным сил. Росгард – обращенное ко мне сплетенное из веточек лицо было внешне бесстрастно, но ее глаза походили не гнезда светлячков в лихорадочной горячке. Ракитушка выглядела даже не больной – она выглядела умирающей. И никаких исходящих обычно от Ивовых Сестер животворных аур не наблюдается. Магическая батарейка почти села.
Вальдира,
