смех, читая очередной «великий научный труд».
Занятия с канонирами и изучение мушкета, даются мне легко, но нудно это всё, скучно. Если с пушками особых проблем нет, то занятие с мушкетом подразумевает не только изучение матчасти, принципов стрельбы и уходу за хрупким и капризным механизмом, но и строевые приемы! Муштра, одним словом. Монотонное повторение одних и тех же действий под команду, чтобы научиться действовать как автомат в любых условиях, даже когда голова отказывается думать от страха. Я знаю, что это нужно, я знаю, что без этого никак, но тем не менее терплю с трудом. На занятиях «мушкетом» мы изучали и другое оружие. Пистолеты, например. Одноразовая штука по своей сути сейчас. Используется только в ближнем бою, перезарядка во время боя не предусмотрена. Выстрелил, перехватил за ствол, и можно пользоваться уже как палицей, благо на рукояти есть специальный, окованный латунью набалдашник. Огнестрел тут был примитивный, однако принцип работы у него тот же, что и в оружии времен Второй мировой войны, из которого я в своё время вволю настрелялся, так что для меня разобраться и освоиться с ним проблем не было.
Мастер клинка — усатый и седой унтер-офицер, учил нас владеть шпагой и абордажной саблей. И если со шпагой я пока ещё не освоился толком, изучая только азы, то во владении абордажной саблей особых премудростей не было. Старый унтер меня даже хвалил! Короткий клинок, на подобии сапёрного тесака, был предназначен для боя в условиях ограниченного пространства, среди сплетений такелажа и рангоута парусного корабля, где шпагой особо-то и не помашешь. В первом же учебном бою я заслужил уважение учителя! Тяжёлый и тупой учебный инвентарь мне выдали в руки в первую же минуту знакомства с «сенсеем».
— Ну что же, господин Виктор, посмотрим, что вы умеете! — заявил мне унтер — атакуйте меня и в полную силу пожалуйста! Представьте, что я пират, который хочет взять на абордаж ваш корабль!
На секунду я застыл. Этой штуковиной если и не убить, то покалечить можно основательно! Он сейчас серьёзно просит, что бы я его со всей дури ей отоварил⁈ Ну ладно, раз просит, хозяин-барин…
Бой закончился за несколько секунд. Унтер бесчувственной куклой повалился на палубу. Нет, саблей я его не задел даже, он ловко отбил мой удар, только вот он же «пират», сам так сказал! А жалеть пиратов и давать им шанс заколоть меня не в моих правилах, и честно фехтовать с заведомо сильным противником не наш метод, мы жить хотим! Он принял удар вскользь, красиво уводя мой клинок в сторону, а моя правая нога совсем даже не красиво врезалась ему в пах, после чего я от души приложился коленом в подбородок, согнувшегося от боли учителя. Задача выполнена, «пират» повержен! Для порядка я ещё и контрольный, добивающий удар обозначил. Гардемарины стояли, открыв рты, снующие по своим делам матросы остановились и застыли в оцепенении, я же начинал паниковать. Нахрена я так-то⁈ Можно же было и как-то помягче, наверное, а с другой стороны, он сам сказал, что бить надо в полную силу. От раздумий меня отвлёк унтер, он заворочался на палубе.
— Акулья задница! — унтер, держась руками за причинное место выдал целую гору непереводимых французских выражений — по мне, как будто стадо быков пробежалось!
— Приношу свои извинения Филипп! — извинился я — но ты сами просили в полную силу.
— Ни каких претензий господин Виктор, всё просто отлично! — с перекошенным от боли лицом унтер поднялся наконец-то на ноги, однако при этом выглядел довольным! — учитесь господа!
— Но это же не честно! — Ив, с выпученными глазами осуждающе смотрел на меня, и разве что только пальцем не тыкал от возмущения — он победил вас не честно!
— Я вас не честному бою учу, а абордажному! — прервал возмущения юного гардемарина унтер, который похоже оправился от подлого удара — господин Виктор сделал всё просто прекрасно! Фехтовать во время боя вам никто не даст, вас просто зарежут со спины, или застрелят из пистолета! Используем всё, что подвернётся под руку, этому я вас учил! Прячьтесь за вантами и мачтами, укрывайтесь за бортом, не стесняйтесь бить в спину и нападать группой на одного, ставьте подножки и лягайтесь как лошадь, в бою можно всё! Несколько лет назад, когда наш капитан был ещё зелёным лейтенантом, он в бою забил капитана английской галеры обломком весла! Не ждите, что с вами будут биться по дуэльным правилам, правил никаких не будет! Для дуэлей есть шпага, а для серьезного боя на корабле — абордажная сабля и ваше тело с мозгами! Виктор отвлёк меня ударом сабли, а потом уложил на палубу ударом по яйцам! Блестяще!
Так я и стал любимчиком мастера клинка. Абордажному бою он учил меня сам, снова и снова прося выйти с ним на «спаринг», и с удовольствием обсуждая и смакуя каждый новый «подлый» приём, который я старался применить, или которые он использовал сам. А я таких приемчиков знал массу, пьяные драки у кабаков, в которых я участвовал в прошлой жизни, и не такому научат. Да и морским пехотинцем я когда-то был, и в рукопашных схватках уже участвовал! А вот шпага мне пока особо не давалась, но я не переживал, в дуэлях я участвовать не собираюсь!
Никола шёл на поправку. Он так же, как и прежде был затянут в лубки, однако корабельный доктор принял решение ноги ему не резать. Опухоль спала, кости срастались и заражений не было, а значить нет причин для хирургического вмешательства. Вот как только они срастутся, мне не понятно, рентгена понятное дело тут нет, а на ощупь повреждения не оценишь. Раздавленные тисками ступни наверняка сломаны не в одном месте и переломы точно не ровные. Я боюсь, что Никола на всю оставшуюся жизнь останется хромым инвалидом. Я ежедневно навещаю больного, напоминая о себе и изучая французский язык, так же Николя добровольно стал моим учителем по тактике «современного» морского боя.
— Корнелий давно уже хочет получить под команду другой корабль. Семья предприняла большие усилия, что бы его назначили на линейный. Когда мы отплывали из Франции, как раз закладывался семидесяти пушечный двухдечный линейный корабль «Бретань», на котором он должен стать капитаном. От того Корнелий так и рвётся во Францию. Будь его воля, он бы на Гвинею и не ходил. Его задержали мои поиски, и теперь мы идём под всеми парусами, даже не заходя в бухты, которые обязаны проверять! Ведь наша эскадра как раз для борьбы с пиратами и предназначена. За всё плавание ни одного не поймали! Галеон по сути приманка, полная морских пехотинцев и артиллерии, за фрегатами и шлюпами ему не угнаться. И значить
