А в 2003 году удивлялись уже сотрудники «Московского жирового комбината». Теплым июньским днем завод, производящей майонез, которым тогда заправляло салаты 70 % москвичей, приехал захватывать саратовский ОМОН. Заводу удалось отбиться – московская милиция не стала давать волю саратовским коллегам и даже на всякий случай переписала их имена. И вообще, при чем здесь Саратов?
В начале 2000-х годов ни на каком другом продовольственном рынке не было такого количества попыток недружественных поглощений и скандалов, сколько в майонезной промышленности. Масложировые комбинаты ходили по рукам. Самая отчаянная схватка развернулась за Московский масложировой комбинат – один из крупнейших в России, с годовым оборотом 48 млн долларов. По другую сторону баррикад были рейдеры со стажем – блокирующий пакет был у компаний, подконтрольных Михаилу Белезянскому, позже он передаст пакет своему партнеру Владимиру Хазанову. Казалось, ГК «Букет», в которую входил и МЖК, уже ничего не светит: все решения принимались в пользу людей из «Альфа-групп», а саратовских омоновцев встречало московское ГУВД. Но через два года стороны неожиданно помирились. Хазанов продал свой пакет акций ГК «Букет» и исчез. Позже его арестовали в рамках дела о рейдерстве.
Примирение сторон совпало по времени с обнародованием доли Вячеслава Володина в активах этой группы компаний. Так, активы в Новосибирском жировом комбинате в портфеле предпринимателя-депутата составили 26 %. Кроме того, у него были доли и в Армавирском масложиркомбинате. Посчитав стоимость этих активов, журнал «Финанс.» оценил состояние депутата в $95 млн. Володин, который в своей карьере никогда не занимался бизнесом, а пребывал только на госслужбе, обошел многих рублевых предпринимателей-миллиардеров. Депутаты Госдумы от КПРФ обеспокоились состоянием коллеги и обратились в Генпрокуратуру, а Володин, в свою очередь, – в саратовскую прокуратуру, которые уже решили проверить сам «Финанс.».
Говорят, что с основным акционером группы компаний «Букет» Володин познакомился еще когда учился в институте. Оба они были профлидерами от разных учебных заведений. Потом стали депутатами Саратовского горсовета. Но после этого Володин пошел во власть, а Буров – в бизнес. ГК «Букет» продавала все – от продуктов питания до электроинструментов. И только в 1997 году Буров решился на производственный бизнес и за $100 000 купил макаронную фабрику. В том же году к ней прибавились Саратовский жировой комбинат, потом кондитерская фабрика. Володин на посту вице-губернатора в тот год занимался социальными проектами. Когда же он стал депутатом, «Букет» потянуло на более крупные предприятия, например на троллейбусный завод в Энгельсе, единственный в России. Депутат тогда еще от фракции ОВР направил премьер-министру Михаилу Касьянову проект постановления, в котором предложил создать компанию по лизингу троллейбусов и трамваев с уставным капиталом в 800 млн руб. и участием государства не менее 50 %. Идея не прошла.
История с саратовским ОМОНом показывает особый стиль решения проблем. Оставляет вопросы и арест Хазанова. Без силового ресурса его так просто посадить было сложно – рейдеры прекрасно знают законы, и, как правило, к ним очень сложно придраться. Большинство рейдеров сейчас на свободе, иные даже стали меценатами. Пока «Букет» развивался, Володин начал планомерно избавляться от пакетов его акций и к 2011 году окончательно вышел из предприятия. «Единая Россия» и власть оказались гораздо интереснее денег.
Сухим из воды
Чем партия обидела своего лидера Шойгу
Невысокий брюнет в синей форме шел спортивным шагом по коридору… Ему предстояла непростая пресс-конференция. 1999 год, страну раздирает политический кризис, большинство губернаторов отделились от Кремля, и тут один из министров правительства возглавил партию, поддерживающую непопулярную власть. Перед дверью его остановила женщина: «Сергей Кужугетович, вы не расстраивайтесь, мало ли, яйца кинут или еще что», – заранее готовила начальника пресс-секретарь. Министр передернул плечами и рванул дверь. Увидел Шойгу, многочисленная аудитория вскочила и начала аплодировать. Овация прекратилась только после того, как Шойгу прошел в президиум и сел. Это сейчас аплодисментами лидерам «Единой России» никого не удивишь. Выстроенная система напоминает КПСС при Брежневе. Лучше всего единороссы аплодируют сами себе и своим лидерам. А в 1999 году ситуация была кардинально противоположная.
До появления Путина в качестве лидера «Единой России» иконой партии и ее единственным «электоральным банком» являлся Сергей Шойгу. Хоть за борьбу с пожарами 2010 года народ поставил Шойгу «неуд», потеряв целых 19 % рейтинга, он по-прежнему остается самым популярным министром в правительстве. В августе 2011 года, судя по данным опроса «Левады-центра», 59 % населения оценили его деятельность высокими и довольно высокими баллами (до прошлогодних пожаров таких было 78 %). Разрыв со вторым по популярности министром огромный, главу МИД Сергея Лаврова «любят» только 39 % опрошенных – почти вдвое меньше.
Такой рейтинг министра тем более удивителен, что Шойгу – долгожитель на министерском посту в постсоветские годы. Он возглавляет МЧС уже 20 лет – с 1991 года. При этом Шойгу нельзя назвать по-настоящему многословным политическим лидером. Он довольно сух в комментариях, но не лезет за словом в карман, из-за чего постоянно попадает в неудобные ситуации. Это единственный человек из ельцинских времен, который не растерял своей популярности и до сих пор уважаем в народе. Как это получилось, и что из него сделала «Единая Россия»?
В жизни Сергея Шойгу большую роль сыграл его отец. Сын кочевника-скотовода Кужугет Шойгу прошел путь от безграмотного пастуха до секретаря Тувинского обкома КПСС и заместителя председателя Совета министров Тувинской АССР. Поэтому когда Шойгу учился, а учился он плохо, он впервые столкнулся с коррупцией – учителя просили за хорошие оценки обеспечить их талонами на покупку автомобилей без очереди.
Рос Шойгу-младший сорванцом. Юркий спортивный мальчишка по кличке Шайтан не любил учиться и мечтал стал дальнобойщиком. (Все это он подтвердил в эфире «Первого канала», в интервью Владимиру Познеру.) Он часто дрался и даже был заводилой массовых драк «стенка на стенку» между школами. Но наличие серьезных родителей не позволило молодому Шойгу скатиться туда, куда скатились многие его одноклассники. Его уговорили поступить в Красноярский политехнический институт, из которого он вышел уже другим человеком. Там в 1977 году началась его карьера. Затем в течение 11 лет на крупнейших стройках Сибири Шойгу прошел путь от мастера до управляющего строительным трестом. По рекомендации тестя, главы красноярского стройтреста, он познакомился с местной «партийной шишкой» – председателем Ачинского горкома КПСС Олегом Шеиным. Благодаря ему Шойгу в 1988 году стал вторым секретарем Абаканского горкома КПСС, а в 1989-м – инспектором Красноярского крайкома КПСС. Там он познакомился со своим будущим бессменным заместителем Юрием Воробьевым. В 1990 году Шойгу отправился в Москву повышать партийную квалификацию, рассчитывая на помощь Шеина, который к тому времени уже продвинулся в ЦК КПСС. На Шойгу довольно быстро обратили внимание и предложили его кандидатуру Ивану Силаеву, который формировал правительство. Силаев быстро разглядел способности молодого партийца и предложил ему возглавить Комитет по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Но тогда, в «год победы демократии», Шойгу не захотел рвать свой партийный билет, что сыграло с ним злую шутку – его кандидатуру дружно прокатили депутаты Верховного Совета. Силаев пристроил Шойгу на непыльную, но невыносимо скучную должность зампредседателя комитета по архитектуре и строительству. Поперекладывав бумажки, Шойгу было решил уехать обратно в Красноярск, но тут подвернулась должность поинтереснее, которая переменила всю его жизнь. Весной 1991 года Шойгу возглавил Российский корпус спасателей. Эту организацию создал за полгода до этого некто Александр Щербаков, убедив в ее необходимости Ельцина буквально в туалете. Но когда прошли первые выборы главы корпуса, на эту должность продвинули уже Шойгу.
У новой организации не было ни помещения, ни штата, ни четкого плана действий. У Шойгу была комната в гостинице «Москва» и «Волга» с телефоном. С него Шойгу звонил в высокие кабинеты, зажимая нос, чтобы изобразить обычные помехи связи по «вертушке». В августе 1991-го Шойгу поддержал Ельцина и осудил ГКЧП, в который входил и его покровитель. Олег Шеин угодил в тюрьму, а Шойгу добился передачи под свой контроль сил гражданской обороны со всем вооружением, инфраструктурой и личным составом около 20 тысяч человек. Так он повысил статус спасательного корпуса до силового ведомства, подчинявшегося уже лично президенту Ельцину.
