Читаем без скачивания Последний тамплиер - Реймонд Хаури

Его быстро протащили к дверям конюшни, пальцы коснулись запястья, потом он почувствовал холод стали, и тут же, скорей, чем сумел бы он сам в свои лучшие времена в полиции, его приковали наручниками к косяку широкой раздвижной двери. Пальцы на горле разжались, перехватили за другую руку, и все повторилось. Теперь Бранко оказался распятым в проеме дверей.

Три лошади жалобно ржали и метались в денниках, сбивая деревянные перегородки. Пламя подползало к ним.

Незнакомец поднырнул под правую руку Бранко, взял его за кисть и быстро, без видимого усилия, сломал ему большой палец.

Бранко закричал, забил ногами, но человек быстро отступил в сторону.

— Чего тебе надо? — прохрипел бывший полицейский.

— Имена, — ответил человек. Бранко едва разобрал слова за ржанием взбесившихся лошадей. — И поскорей. У нас не так уж много времени.

— Какие имена?

Лицо незнакомца вспыхнуло гневом, и он потянулся к левой руке пленника. На этот раз он не ограничился пальцем, а, ухватив за предплечье, яростным сильным рывком сломал ему запястье. За пронзительной болью последовал короткий обморок, потом вопль Бранко покрыл бешеное ржание лошадей.

Он взглянул в бесстрастное лицо незнакомца в дыму разгорающегося пожара.

— Имена друзей. С которыми ты побывал в музее.

Бранко закашлялся, взглянул ему за плечо: там уже загорелись дощатые перегородки. Он не выдержал.

— Гас, — отчаянно выпалил он. — Гас и Митч. Других не знаю.

— Митч… дальше?

Бранко заторопился, путаясь в словах.

— Эдисон. Митч Эдисон. Больше ничего не знаю, богом клянусь.

— Митч Эдисон…

— Да, да. Приказ передавали по цепочке, слепые звенья, понимаете?

Незнакомец пристально изучил лицо пленника, кивнул:

— Понимаю.

Слава богу, проклятый псих поверил.

— Теперь сними наручники, — взмолился он. — Ну же!

— Где мне найти Митча Эдисона? — спросил человек. Он внимательно выслушал задыхающегося от торопливости Бранко и сказал:

— С вами был четвертый. Опиши его.

— Я его не видел, на нем был горнолыжный шлем-маска, он ни разу не снимал эту дрянь. И под броней тоже…

Незнакомец снова кивнул.

— Ладно, — пробормотал он и, повернувшись, пошел прочь.

— Эй! Эй! — завопил ему вслед Бранко.

Но тот не обернулся. Он прошел в дальний конец конюшни, задержавшись только раз, для того чтобы пнуть ногой мешок с краденными музейными драгоценностями.

— Ты же не оставишь меня здесь? — взмолился Бранко.

И тут он увидел, чем занят незнакомец. Тот выпускал оставшихся лошадей.

Он завопил от ужаса. Обезумевшая крапчатая кобыла летела к нему, за ней еще две. В галопе, вытянув вперед головы, раздувая ноздри, они вырвались из пламени, как из преисподней.

Единственный путь к спасению загораживал собой Бранко.

ГЛАВА 25

— Расскажи мне еще о той цыпочке.

Рейли застонал. Он знал, что от этого вопроса никуда не деться, с той минуты, как пересказал напарнику свой разговор с Тесс.

— О какой цыпочке? — он прикинулся, что не понимает.

Они с Апаро ехали на восток через забитые машинами улицы Куинса. Их «понтиак», если не считать цвета, был виртуальным клоном «крайслера», разбитого в погоне за Уолдроном. Осторожно объезжая застрявший грузовик с дымившимся радиатором, Апаро скорчил рожу, покосившись на бессильно пинавшего переднюю покрышку шофера.

— Виноват. О мисс Чайкин.

Рейли с трудом сдержался.

— Нечего тут рассказывать.

— Брось.

Апаро знал напарника лучше других. Впрочем, конкурентов по этой части у него было немного — Рейли мало кого допускал к себе в душу.

— Что ты хочешь услышать?

— Она выросла перед тобой. Ни с того, ни с сего. Оказывается, запомнила тебя по музею, с первого взгляда, через весь холл, после этакой ночки, да?

— Что я могу сказать? — Рейли упрямо смотрел только на дорогу. — У леди фотографическая память.

— Черта с два, фотографическая, — фыркнул Апаро. — Малютка что-то вынюхивает.

Рейли закатил глаза.

— Ничего не вынюхивает. Просто… ей любопытно.

— Так-так, у нее фотографическая память и любознательный ум. Она очень даже недурна собой. Но ты, ясное дело, ничего такого не замечаешь. Нет, ты думаешь только о деле!

Рейли пожал плечами.

— Ладно, может, кое-что я и заметил.

— Слава богу! Дышит! Он живой! — Напарник позаимствовал интонации из фильма про Франкенштейна. — Надеюсь, тебе известно, что она не замужем?

— Вроде бы…

Рейли усиленно внушал себе, что ему это не интересно. Как раз этим утром он прочитал протокол ее беседы с Амелией Гейнс, а потом попросил одного из аналитиков поискать в сведениях о внутренних экстремистских группировках любые упоминания тамплиеров.

Апаро поглядывал на него. Этот-то его знает, от него ничего не скроешь. И он не упустит случая подколоть.

— Не знаю, не знаю, только если б за мной приударила такая малышка, я бы своего не упустил.

— Ты женат.

— Ну, помечтать-то можно?

Они свернули с Четыреста пятой и двигались к выезду из Куинса. Адрес в досье Петровича устарел, но хозяин квартиры знал, где он теперь работает. Конюшня располагалась недалеко, и Рейли, сверившись с картой, задал Апаро направление, после чего, понимая, что тот все равно не отвяжется, неохотно вернулся к разговору.

— И вовсе она за мной не приударила.

— Ну еще бы. Просто ответственная гражданка, обеспокоенная судьбой сограждан. — Он повертел головой. — Не понимаю. Ты холостяк, и не так уж страшен, если смотреть прищурившись. Не замечал, чтобы от тебя пахло. И еще… понимаешь, нам, женатикам, нужны такие ребятки, как ты. Вы обязаны за нас отдуваться, а ты, видишь ли, подводишь команду.

Рейли было нечего возразить. Он уже не помнил, когда у него были продолжительные отношения с женщиной, а кроме того, хотя ему в голову не пришло бы сознаться Апаро, но в душе он признавал, что его тянет к Тесс. Но он понимал, что Тесс Чайкин, как и Амалия Гейнс, не из тех, с кем можно завести легкую интрижку, и это хорошо, потому что он сам не сторонник легких интрижек. Потому-то он и оставался один. Парадокс: если женщина не захватывала его целиком, он ее не замечал. А если в ней было что-то, что проникало к нему в душу, рано или поздно случившееся с отцом всплывало в памяти, и страх заставлял его обрывать чуть наладившиеся отношения.

«Ты не смеешь никого к себе привязывать. То же может случиться и с тобой».

Рейли смотрел прямо перед собой и первым заметил дым, а потом впереди появились две пожарные машины. Напарник достал мигалку, пристроил ее на крышу, а Рейли включил сирену и надавил педаль газа. Очень скоро они нырнули в сутолоку машин, пробивая путь сквозь плотную пробку автомобилей.

Свернув на стоянку у конюшен, Рейли увидел, что, кроме пожарных, здесь были два черно-белых автомобиля и «скорая». Отъехав подальше от входа, он остановил машину рядом с полицейскими и, на ходу доставая значок, пошел к месту действия. Кто-то в форме загородил им дорогу, расставив руки, но, увидев значки, отступил в сторону.

Пожар почти потушили, и в воздухе стоял густой запах горелого дерева. Спотыкаясь о пожарные шланги, трое или четверо мужчин, — конюхи, судя по одежде, — ловили перепуганных лошадей. Увидев их издали, навстречу шагнул мрачный человек в угольно-черном дождевике.

Рейли назвался, представил Апаро. Сержант Миллиган взглянул на них без особого восторга.

— Только не говорите, — саркастически усмехнулся он, — что вы просто мимо проезжали.

Рейли кивнул в сторону обгоревшей конюшни.

— Бранко Петрович, — просто сказал он.

Миллиган передернул плечами и повел их в конюшню, к телу, над которым склонились двое фельдшеров. У стены стояли свернутые носилки.

Рейли глянул на них, затем на Миллигана, который мгновенно ухватил намек: есть подозрение, что это не несчастный случай, а убийство.

— Что известно? — спросил Рейли.

Миллиган склонился к почерневшему телу, лежавшему среди обугленных бревен.

— Может, вы мне скажете? Я-то думал, простой случай.

Рейли заглянул ему через плечо. Трудно было отличить закопченную кожу от свернувшейся крови, смешанной с золой и водой пожарных шлангов. Мрачное зрелище усугубляла оторванная левая кисть, лежавшая рядом с телом. Рейли нахмурился. В том, что было некогда Бранко Петровичем, с трудом можно было узнать человека.

— Почему вы уверены, что это он? — спросил Рейли.

Миллиган пальцем указал на лоб мертвеца. Повреждений хватало, но среди них Рейли без труда различил глубокий старый шрам.

— Лошадь копытом ударила, много лет назад. Еще на службе. Он даже гордился — остался жив после такого.

Рейли заметил, что молодая лаборантка, темноволосая девушка лет двадцати, хочет что-то сказать. Он поймал ее взгляд.