Лоуренс думал, что Нора огорчится, но, к его удивлению, она лишь улыбнулась и шутливым тоном ответила:
- Да. И кроме того, если все время надеяться лишь на помощь небес, не получишь ничего, кроме нагоняев.
Если бы рядом не сидела Хоро, я давно бы пригласил Нору подняться к нему на козлы, подумал Лоуренс.
И едва так подумал, как Хоро внезапно шевельнулась. Лоуренс поспешно произнес:
- Э... эмм, я, как бродячий торговец, думаю, что больший доход ты сможешь получить не пастушеством, а сопровождением торговцев. Пастухи ведь всегда борются между собой за пастбища, верно?
- ...Да, - и Нора натянуто улыбнулась. Судя по тому, как она запнулась, прежде чем ответить, для нее это было проблемой.
- В конце концов, в безопасных землях пастухи повсюду, - добавила она.
- А нет пастухов только в тех местах, где, по слухам, появляются волки, верно?
- Да.
- Да, волки могут доставить много проблем... ай!
Резкая боль в ягодице вынудила Лоуренса подскочить на месте. Под озадаченным взглядом Норы он попытался сгладить впечатление от своего странного поведения неловкой улыбкой и уселся обратно на козлы.
Похоже, Хоро и впрямь лишь притворялась спящей и вот теперь ущипнула Лоуренса за ягодицу.
- Думаю, волки всего лишь ищут еду. Но они действительно нападают на нас иногда... я все же предпочла бы оставаться в безопасном месте.
- Волки вправду такие хитрые и злые, - нарочно заявил Лоуренс, чтобы поквитаться с Хоро за щипок.
- Если будешь говорить о них много плохого, этим можешь их навлечь, поэтому я не говорю о них плохого.
- И то верно, - ответил Лоуренс. Согласился он потому, что, во-первых, Нора так симпатично и по-детски склоняла голову, когда говорила, ну а во-вторых, волчица, к которой относился разговор, сидела рядом с ним.
- Однако то, что ты остаешься цела и бережешь овец здесь, где, по слухам, водятся волки, означает, что ты очень искусна. Наверняка ведь пройдет совсем немного времени, и тебе доверят больше овец, верно?
- Нет, невредимой я остаюсь лишь милостью Господа... и еще, меня вполне устраивает то, что у меня вообще есть работа. Я бы даже не осмелилась попросить дать мне больше овец.
Может быть, Нора это говорила из скромности; однако, судя по ее улыбке без малейшего намека на радость, похоже, причина была в чем-то другом. Возможных вариантов было не очень много. Скорее всего, она была недовольна работодателем.
Хоть Лоуренс и знал, что поступает неправильно, но любопытство вновь его одолело, обратившись в слова:
- А может быть, твой работодатель просто не видит твоих способностей? Тогда почему бы тебе не поискать другого?
В конце концов, пастушество – такой же способ заработать на жизнь, как и любой иной труд, и вполне естественно, что пастухи могут искать лучших условий работы.
Однако на предложение Лоуренса Нора ответила, взглянув удивленно:
- Э... я не посмею искать другого работодателя.
Непохоже было, чтобы Нора опасалась, что у ее работодателя слух острее волчьего и что он услышит, как она о нем отзывается; скорее она была в этом искренне убеждена.
- Прости, это было очень невежливо с моей стороны. Когда человек становится торговцем, он начинает ставить прибыли и убытки превыше всего остального, - извинился Лоуренс.
- А, нет... ничего страшного.
Нора, казалось, была поражена своими собственными словами, но тут же слабым голосом произнесла:
- Эмм...
- Что такое?
- Эмм... а меняют работодателей... часто?
Вопрос удивил Лоуренса.
- Частенько. Человек начинает искать другого работодателя, если ему не нравятся условия работы у нынешнего.
- Вот как...
Однако, судя по тому, насколько потрясена была Нора, когда Лоуренс упомянул идею сменить работодателя, она вообще не думала, что подобные действия разрешены. А раз так – совсем нетрудно было догадаться, кто ее работодатель.
У Норы не было ни семьи, ни денег, и, скорее всего, ей пришлось преодолеть много трудностей, прежде чем она нашла хоть кого-то, кто согласился бы дать ей работу пастуха. Кроме того, даже от сильного мужчины-пастуха, поставленного приглядывать за овечьим стадом, работодатели ожидают обычно, что из десятка овец живыми вернутся не больше восьми. Если работа была поручена худой и хрупкой на вид Норе – скорее всего, работодатель ожидал, что из десятка выживет не больше пяти.
Лишь тот работодатель, который легко относится к прибылям и убыткам и притом милосерден, мог бы доверить Норе пасти своих овец.
Иными словами –
- Если мне будет позволено спросить: ты нанята Церковью?
На лице Норы отразилось невероятное изумление. При виде этого сердце Лоуренса возрадовалось.
- Э? Откуда ты знаешь?
- Это секрет, известный лишь торговцам, - с улыбкой ответил Лоуренс, после чего Хоро легонько наступила ему на ногу. Скорее всего, она намекает, чтобы я не очень-то зазнавался, подумал Лоуренс.
- Нет, эмм... да. Именно священник Церкви доверил мне этих овец...
- Ну, если это Церковь, ты можешь не волноваться о том, что потеряешь работу. Ты нашла хорошего работодателя.
Наверняка ее рекомендовал кто-то, надзиравший за богадельней. Все-таки связи в этом мире имеют большее влияние, чем удача и мастерство.
- Да, мне на самом деле очень повезло, - ответила Нора и улыбнулась.
Однако торговцу, хлеб которого состоял в том, чтобы находить правду в речах, полных лжи и лести, было совершенно ясно, что улыбка эта неискренняя.
Внезапно Нора отвернулась, чтобы отдать команду Энеку, и Лоуренс воспользовался случаем, чтобы взглянуть на Хоро, которая вот уже довольно продолжительное время притворялась спящей. Повернув голову, он обнаружил, что Хоро тоже смотрит на него; впрочем, она тут же отвернулась и закрыла глаза.
Если бы она раскрыла рот, то наверняка сказала бы что-то вроде: «А мне ее ничуточки не жаль», подумал Лоуренс.
- Церковь не только дала мне работу пастуха, но и еще много в чем помогла.
Нора явно говорила это наполовину чтобы убедить саму себя; от этих слов ее становилось только жальче.
Лоуренс услышал достаточно, чтобы понять, почему у Норы такое унылое настроение. Церковь вовсе не «наняла» ее – просто держала под присмотром.
Скорее всего, изначально Церковь дала Норе работу пастуха из сострадания. И, скорее всего, именно поэтому Нору так потрясла мысль о том, чтобы сменить работодателя.
Однако пастухи идеально подходили для того, чтобы их подозревали в еретичестве. Всякий раз, когда что-то происходило, в первую очередь совершенно несправедливо обвиняли их – считали слугами дьявола. То, что и женщина, занимающаяся такой работой, оказывается жертвой подозрений нередко заблуждающейся и упорствующей в своих заблуждениях Церкви, было абсолютно неудивительно – тем более если у этой женщины обнаруживалось выдающееся мастерство. Конечно, Церковь просто не могла не думать, что она пользуется языческими чарами. И вот так наверняка относились и к Норе.
