ожидалось, и завтра они будут летать.
– Как летать?
– Так. Мы с тобой немножко птицы. Я – ворон, а ты – пока не знаю. Но, мне кажется, что ты – буревестник, или, может быть, альбатрос. В общем, какая-то морская птица. Неважно пока. Важно, что завтра мы будем летать.
– А зачем человеку быть птицей? И потом, ты говорил, что я – «змея»…
– Мы можем использовать качества разных зверей для разных целей. Для ясновиденья подходит пантера, змея – как в твоем, а волк – как в моем случае, и разные другие. А насчет – «летать»… Просто человеку это конечно незачем, но ты уже не просто человек.
Он лежал рядом с ней, опершись головой на руку, и перебирая другой рукой ее волосы, касаясь иногда шеи и груди.
– Что же во мне особенного?
– Странно слышать это от человека, который может прочесть письмо в закрытом конверте или же летать над полом, пусть и не очень высоко.
– Ну и что? Я простая женщина, у которой получилось взлететь.
– Уже нет. Теперь ты не просто женщина. Ты – воин, которого привела сюда сила Тантры, который поднялся над собой и уйти с этого пути тебе уже не удастся, даже если ты сядешь и будешь рыдать, оплакивая тот день, когда мы встретились. Мы слуги этого Мира. И то, что происходит – вне нашей воли…
***
На другой вечер он снова вошел и лег рядом с ней.
– Ты пришел, – прошептала она.
– Да.
– Я ждала тебя.
– Да, я знаю.
– Как хорошо… Как хорошо, что я последовала за той стаей птиц… Даже не знаю, что меня заставило…
– Не надо. Ты уже знаешь, что по-другому не могло быть. Мы, наконец, встретились и что сейчас важнее этого? Тем не менее, это не мешает мне испытывать к тебе и вполне обычные чувства, какие испытывает мужчина к женщине. – Он поцеловал ее, погладил по лицу. – Закрой глаза и расслабься.
Она повиновалась, улеглась поудобнее, широко раскинув руки
и ноги. Он сел на коленях рядом с ней и зажег огонь в чаше.
–Ты чувствуешь тепло, ты расслаблена… тепло и расслабление… мысли уходят… пустота и тепло…
Он стал медленно проводить по ее телу руками от волос до стоп… Лицо, грудь… Его руки как будто плыли по ее телу, мягко касаясь кожи.
– Тебе хорошо… Ты уже летишь… Дождись меня, я скоро приду…
Он еще какое-то время водил по ее телу руками, затем, нагнувшись к самому уху, совсем тихо спросил:
– Что ты видишь?
Она молчала.
– Что ты видишь перед собой?
Помолчав, она едва слышно ответила:
– Окно…
– Где должна быть моя рука?
Она чуть сморщила лоб:
– Под головой…
Он подсунул под ее шею левую ладонь. Правой рукой, погладив ее по лицу, он спросил:
– Где должна быть моя рука?
Снова помолчав, она тихо ответила:
– На ноге…
Он положил правую руку на ее бедро.
– Тебе тепло и приятно. Дождись меня.
Просидев в такой позе с закрытыми глазами еще несколько минут, он стал медленно раскачиваться. Огонь красными пляшущими пятнами слабо освещал его сильное нагое тело. Он нагнулся над ней и несколько раз очень нежно провел языком по тому месту, которое и без того было очень влажным. Теперь оно было не просто чертогом любви, теперь оно было входом в чужой мир, дверью, которую он сам и построил. Он лег на женщину и тот час же вошел… Она слегка вздохнула, и в уголках ее глаз обозначились легкие морщинки, которые тут же и исчезли.
Он почти сразу же увидел ее… Да, вон та серая птица с длинными темными крыльями … Безусловно, это была она.
– Я вижу тебя!– закричала она.
– И я тебя! – прокричал он в ответ.
– Летим вверх!
– Смотри, какой чудный закат сегодня! Сколько красок!
Вскоре почти стемнело, и море внизу казалось черным.
– Как хорошо… Как хорошо, оказывается, летать… – сказала она.
– Летим к скалам! – предложил он.
И они в несколько мгновений достигли скалистого берега и сели на камень высоко над водой.
– У меня перехватило дух, – призналась она.
– За это я и люблю тебя. Человек, у которого перестало перехватывать дух, перестает быть магом, и, как правило, уже ни на что не годен.
– А как же ты говорил, что воин должен оставаться холоден, даже стоя на одном пальце у края пропасти?
– Сейчас ты можешь побыть просто птицей. Кроме того, если у тебя перестанет перехватывать дух, то ты потеряешь возможность вдыхать силу. Стоя на выступающем камне, что висит над пропастью, ты должна оставаться холодной и вдыхать силу.
Они снова взлетели и полетели в направлении скалы, которая казалась совсем черной.
– Летим туда! – и он, подхватив поток воздуха, легко взметнулся на самый верх. – Посидим здесь, пока солнце не сядет совсем.
– Мне так хорошо, – сказала она и прижалась к нему.
– Когда Солнце сядет совсем, мы должны будем взлететь к звездам, и где-то там, в направлении звезды, которая первой появится на северо-западе, откроется выход обратно.
– Я не хочу обратно, – сказал она твердо.
– Сейчас мы не можем покинуть мир людей навсегда. Мы еще не готовы, всему свое время. Ты должна поверить мне.
Когда Солнце село совсем, они стали набирать высоту, поднимаясь все выше и выше к небу, на котором висели совсем незнакомые звезды.
– Все, мы выходим! Впереди выход!
Он открыл глаза и поцеловал ее в губы.
– Возвращайся, открой глаза!
Она приоткрыла глаза и тоже поцеловала его.
– Теперь ты просто моя женщина, – сказал он, и она улыбнулась ему в ответ. Приближалось утро…
***
Так они встречались несколько раз и проводили ночи в полетах и любви, освещаемые звездами и огнем чаши.
– Почему ты всякий раз зажигаешь огонь?– спросила она.
– Я люблю огонь.
– Странно, я его тоже люблю. А почему люди любят огонь?
– Не знаю, я не думаю, что его все любят. У нас с тобой это давно, – ответил он.
– Как давно?
– Не знаю точно. Но скоро мы это узнаем. Может быть, даже сегодня.
– Мы будем сегодня летать? – она даже хлопнула в ладоши.
– Посмотрим, пока что Мир не приглашает нас. Полежи немножко спокойно, я хочу посмотреть на тебя.
Она легла на спину и закрыла глаза. Он нагнулся над ней и стал, едва касаясь, целовать ее тело. Лоб, глаза, нос, губы… Он провел рукой по ее волосам, груди. Его губы слегка тронули ее живот, ноги… Руки прошли по ее бокам и затем снова вернулись на
