1. История японского шпионажа.
2. Шпионаж на массовой базе.
3. Цели японского шпионажа.
Если бы в 1935 или в 1936 году труд Гесса попал на глаза Роберту Ванситтарту или какому-либо другому из сотрудников британской разведки, то, может быть, многие события, происходящие сейчас, могли бы принять совершенно иной оборот.
Согласно утверждению Гесса, японский шпионаж как система существует примерно 80 лет. У. Перри заставил японцев открыть порты для иностранной торговли, и Япония, в свою очередь, была вынуждена обратить свои взоры в сторону западной цивилизации; японское правительство стало посылать бесчисленное количество дипломатических и торговых миссий в Европу. В течение полувека эти миссии собирали детальные данные о странах Европы и об Америке. Японцы посылали также квалифицированных инженеров, которые приезжали в европейские страны якобы для учебы и потому допускались к осмотру конструкторских бюро на заводах и т. д.
Экономический и промышленный шпионаж проводился участниками торговых делегаций, отдельными туристами и студентами.
Касаясь целей японского шпионажа, Рудольф Гесс нарисовал следующую картину. Японцы, говорит он, стремятся добыть любые ценные сведения об иностранных державах не только в области военной, но и в других областях: экономической, политической и культурной.
Японская разведка заинтересована во всем, прямо или косвенно относящемся к расположению, снаряжению, вооружению, подготовке и организации вооруженных сил всех стран, граничащих с Тихим или Индийским океаном. Чертежи, описания кораблей и самолетов, бомбардировочных прицелов и противогазов, орудий и снарядов — все это имело для них определенную ценность.
Японцы тщательно изучали береговые оборонительные сооружения во всех районах Тихого океана и пытались установить месторасположение военно-воздушных и военно-морских баз, в особенности американских.
В заключение Гесс подчеркнул, что японская разведка не брезговала также изучением личных слабостей, привычек и наклонностей крупных армейских офицеров или лиц, играющих важную роль в оборонной индустрии возможных противников. Японские шпионы составляли карты путей сообщения; они обследовали, скажем, продукцию и снабжение какого-либо самолетостроительного завода и тут же пытались установить, какие заводы снабжают его частями, каким путем поступают эти части и является ли этот путь основным и единственным. Все это могло весьма пригодиться при разработке плана бомбардировок.
Поскольку успешное ведение войны зависит от тяжелой индустрии, то именно эта отрасль особенно интересовала японскую разведку. Японские агенты разработали детальные карты организации тяжелой промышленности в России и в США, обозначив на них данные сегодняшнего дня и перспективные возможности.
В области дипломатии японцы всегда стремились к обнаружению содержания тайных соглашений и секретных консульских докладов. Они давно подозревали, что между США и Великобританией существуют тайные соглашения по вопросу о совместном использовании дальневосточных баз против Японии.
Далее Гесс сделал замечание, которое имело далеко идущие последствия для организации германской разведки: причины различного свойства, утверждал он, влияют на людей в том смысле, что они за определенное вознаграждение соглашаются действовать против интересов собственной страны. Японцы давно уже использовали это обстоятельство в своих интересах.
* * *
Наконец, Гесс коснулся специфической идеи процветающего в Японии шпионажа на массовой базе. Шпионаж всегда был призванием японцев, — подчеркивает он. В течение ряда поколений японцы шпионили друг за другом, сосед доносил на соседа в полицию. Японские власти широко использовали как добровольных, так и наемных шпионов для наблюдения за народом. В настоящее время шпионаж настолько вошел в плоть и кровь японцев, что они занимаются им при всякой возможности, особенно находясь за границей.
Таким образом, продолжал Гесс, каждый японец за границей использует всякую возможность заняться шпионажем и никогда не упустит случая, чтоб собрать сведения и передать их в японское консульство или же в полицию. Японский турист редко ездит без фотоаппарата, и если можно заснять военный корабль, морскую базу или вообще что-либо интересующее японскую разведку, он не преминет это сделать, зачастую совершенно открыто.
Японские туристы — хорошие наблюдатели, но они страдают полным отсутствием способности оценивать наблюдаемое. В результате они собирают огромное количество сведений, в том числе много фактов, пускаемых в оборот с целью дезинформации, и все это аккуратно сообщают своей разведке.
Самыми эффективными шпионами-любителями были, разумеется, японские резиденты за границей. Любые полученные ими сведения они немедленно передавали в японские консульства. Для облегчения своей деятельности они зачастую весьма плохо отзывались о своей стране и делали вид, что согласны с отрицательным мнением собеседника о Японии.
По старой традиции, любая страна отказывается от своего шпиона, если он разоблачен. Японские дипломатические и консульские представители, однако, пытаются защищать своих агентов. Они заявляют протесты, вносят залог за своих шпионов, хотя это и граничит с признанием своего соучастия в шпионаже.
Доклады японских шпионов, добровольцев и профессионалов посылались в Японию несколькими путями:
1) из консульства в посольство и оттуда в Японию,
2) через секретных курьеров,
3) через капитанов японских пароходов.
Благодаря трудности японского языка японские шпионы в известной степени гарантированы от подслушивания. В то же время японский язык служит как бы национальным шифром.
Разведка армии и флота, а также информационное бюро министерства иностранных дел в Токио собирали весь материал, получаемый от шпионов, изучали его, классифицировали, составляли индексы и представляли для ознакомления офицерам генерального штаба. Эти офицеры также давали инструкции агентуре за рубежом. Иностранцы, состоявшие в связи с японскими агентами, прямой связи с Токио не имели.
Консульства и посольства также присылали огромное количество сведений, собранных от японских фирм за границей и от иностранных агентов. Обычно любой японский гражданин, возвратившийся в Японию, наносит «визит вежливости» в министерство иностранных дел. Здесь ему дается сколько угодно времени для обсуждения его впечатлений и для сообщения каких-либо сведений и сделанных им наблюдений.
В этом и заключалась сущность шпионажа на массовой базе, о которой сообщил Рудольф Гесс.
* * *
Вскоре после захвата власти Гитлер предоставил Гаусгоферу неограниченные средства для расширения его института, причем сделал это, вероятно, по настоянию Гесса. Это расширение шло очень быстрыми темпами, и вскоре у Гаусгофера оказалось более тысячи научных сотрудников как в Германии, так и за границей: это были историки, экономисты, статистики. Важные материалы, касающиеся вопросов политико-финансовой и экономической структуры иностранных государств, систематически собирались за границей и посылались в институт. Гаусгофер и его сотрудники сортировали, обобщали и перерабатывали этот материал. Когда они закончили работу, то в их распоряжении оказалась, так сказать, серия «рентгеновских снимков» со всех стран мира.
Институт профессора Гаусгофера превратился в своего рода «лабораторию научного разбоя». Профессор строго наблюдал за своими шпионами за границей и держал их в ежовых рукавицах. Им даже запрещалось заниматься фашистской пропагандой.
Данные Гаусгофера в отношении любой державы были, как ему казалось, исчерпывающими. Обследованию подвергалась не только географическая уязвимость страны. Гаусгофер и его сотрудники изучали также и то, кого и из каких слоев общества в данной стране удастся легче всего завербовать в качестве агентов, готовых, по материальным или другим соображениям, работать в пользу Германии.
В течение ряда последующих лет Гаусгофер и Гесс были тесно связаны друг с другом. Все доклады Гаусгофера перед направлением их Гитлеру или в генштаб давались на просмотр Гессу. Нет никаких сомнений в том, что почти весь план, гитлеровской захватнической политики был детально разработан Гаусгофером и Гессом еще задолго до того, как представилась возможность провести этот план в жизнь. Гаусгофер и Гесс создали научную базу для насаждения тотального шпионажа.
Система тотального шпионажа, начавшего действовать в конце 1934 года и достигшего своей высшей точки развития в середине 1937 года, объединяла следующие составные части:
1. Разведку военного министерства, вначале неофициально, а затем официально руководимую полковником Николаи. 2. Организацию немцев, живущих за границей, руководимую Боле.
