Теперь посещение его кабинета будет для нее означать совершенно новый опыт, начавшийся с сегодняшнего утра.
* * *
Когда Джессика вернулась в офис, Мелани уже ушла на обед, прошедшая встреча затянулась по времени. У Дэйна была назначена встреча за ланчем, и она с облегчением вздохнула, что перед ней не стоял выбор обеда с ним. Их связь основывалась на работе и сексе. Ничего больше.
Она схватила сэндвич в продуктовом магазине неподалеку и съела за своим рабочим столом. На самом деле, она была рада не видеть Мелани сегодня. Ее новый секрет, скорее всего, отражался у нее на лице. По дороге домой, на автобусе, она не чувствовала бы себя так неловко, потому что это место не способствовало задушевной беседе. Они обычно обсуждали темы, не связанные с работой, вроде планов на выходные, нового парня Мелани, с которым она встречалась, или недорогие модные бутики, которые Джессике предстояло посетить.
Когда они вернулись домой, Мелани обнаружила, что ее новейший лак для ногтей, купленный онлайн, прибыл, и она ушла забирать заказ, чтобы поохать и поахать над ним, а затем попробовать сделать новый маникюр с эффектом деграде[2], предварительно порассуждав, с чего следует начать. Джессике всегда нравились все интересные цвета и текстурированные лаки, которые находила Мелани, и она даже попыталась сделать дизайнерский маникюр. Она знала, что Мелани придет и посмотрит ее результаты позже вечером. Но сейчас она с облегчением была предоставлена сама себе с собственными мыслями.
После того как переоделась в джинсы, она вернулась обратно в гостиную, заметив, что на автоответчике мигает лампочка, и нажала кнопку, чтобы прослушать сообщение.
— Джессика, милая? Это мама, — Джессика улыбнулась. Мама всегда чувствовала, когда она пыталась совладать сама с собой. — Я полагаю, что тебя еще нет дома. Ты можешь позвонить мне прямо сейчас? Ну, не прямо сейчас, я имею в виду, что ничего чрезвычайного и ничего, связанного со спешкой, не произошло, просто позвони, как сможешь.
Джессика набрала номер телефона и ее мать сняла трубку.
— Привет, мам. Я получила твое сообщение.
— Ох, милая, привет. Так приятно слышать твой голос. Мы скучаем по тебе, ты знаешь.
Джессика улыбнулась.
— Я знаю, мама. Я тоже скучаю по тебе и папе.
Они поболтали несколько минут о папе и о том, как продвигается работа, и о мамином последнем проекте по квилтингу[3]. Но что-то в тоне ее матери, казалось, не так.
— Что-то не так, мама? Ты, кажешься, расстроенной. Вы с папой в порядке?
— О, нет, милая. У нас все нормально. Я просто знаю, что у тебя все хорошо на новой работе, и голос у тебя такой счастливый. Я не хочу расстраивать тебя.
Она опустилась в кресло.
— Ну, слишком поздно. Теперь ты действительно меня беспокоишь. Проблемы со здоровьем?
— Ох, нет, ничего подобного. Милая, я знаю, как ты страдала, когда Шторм ушел от тебя, чтобы поехать в турне. Я знаю, что ты была влюблена в него, а он разбил твое сердце. Но он пришел ко мне и... он сказал, что хочет поговорить с тобой, — ее мать заколебалась. — Джесс, я думаю, что он все еще любит тебя. Он хочет найти тебя.
— Ох, мама, ты же не дала ему мой номер?
— Конечно, нет. Я бы так не сделала, но...
Джессика стиснула зубы от колебаний своей матери.
— К сожалению, твой папа дал.
Желудок Джессики сжался.
— И, дорогая, я точно уверена, что Шторм уже в пути.
Часть 3. Прекрасный Шторм. Perfect Storm
Джессика крепко зажала телефонную трубку, другая ее рука сжалась в кулак.
Черт побери! Она излечилась от Шторма, или, по крайней мере, дошла до точки, где каждый раз от мыслей о нем у нее внутри не появлялась боль. И в большей степени потому, что Дэйн стал более значимым отвлечением.
Ее рука скользнула в карман джинсов, и она погладила плоский камень, его подарок.
Но Дэйн был больше, чем просто отвлечение. Он, даже не зная ее, помог, дал совет и вселил уверенность в себя. Он дал ей работу.
— Мама, папа дал ему еще и мой адрес? Или сообщил ему, где я работаю?
— Нет, я так не думаю. Ну... возможно.
— Ох, мама, — Джессика закрыла лицо ладонью. — Зачем он это сделал?
— Милая, ты же знаешь, что он очень любит Шторма и хотел бы видеть его в качестве зятя. Я уверена, он подумал, что ты была бы счастлива встретиться с ним. Он просто хочет, чтобы вы были счастливы. И я тоже.
— Я знаю, мама.
— Ты знаешь, мне было просто любопытно. Что в этом такого плохого, если он найдет тебя?
Ее мать всегда любила Шторма. Ну, конечно, она тоже. Мама хотела, чтобы она была счастлива, но она никогда не будет так счастлива, как тогда со Штормом.
Когда она еще думала, что он любил ее.
Он все еще любил ее? Даже не смотря на все, что он сделал, от этой мысли ее сердце бешено забилось.
Но мама сказала, что она подумала, что Шторм все еще любил ее. С ее стороны можно так легко выдать желаемое за действительное. Когда Шторм ушел от нее, она чувствовала, что ее мать испытывает почти столько же боли, сколько было и у нее. Потому что мамы всегда были со своими детьми. Они хотели их защитить и сделать все правильно. Ее мать отдала бы все, чтобы сделать еще раз все так, как надо, чтобы Джессика была бы счастлива.
Так что мама, наверное, видела только то, что хотела видеть. Шторм, скорее всего, не хотел приезжать сюда для того, чтобы найти ее. Похоже, единственная причина, по которой Шторм хотел поговорить с ней, заключалась в том, что он что-то у нее оставил и хотел это вернуть. Например, она вспомнила, как нашла копию одного из демо-дисков выступления его группы. Она вспомнила, как заметила простой белый диск, с надписью черным маркером, лежащий на ее комоде. Там была песня, которую он написал для нее. Она бы слушала ее снова и снова, это была единственная связь с ним и любовью, которую они разделили. Она вспомнила, как он играл ее обнаженный перед ней. Они оба лежали, сплетенные на постели после занятий любовью, когда он встал, достал свою гитару и начал играть песню, звучащую так душераздирающе, что у нее на глазах выступили слезы. Но реальность ударила по ней тем, что он ушел от нее и их любви, и она засунула свою любовь подальше в ящик комода, как и любой сон, которому никогда не суждено было сбыться.
Вероятно, он хотел только получить обратно этот компакт-диск.
— Я в самом деле не хочу его видеть. У меня здесь новая жизнь.
— Я знаю, но ... ты уверена? Потому что, если он хочет тебя вернуть, то, возможно, ты смогла бы разрешить эту проблему.
— Даже если он хочет меня вернуть, в чем я сомневаюсь, я не хочу к нему назад.
