Читаем без скачивания Главные вещи - Юрий Серов

Деда не стало после нового года. Москва взрывала салюты, веселя горожан и гостей столицы, а мы с Ларисой стояли у могилы старика и не скрывали слёз. Падал снег, рабочие забрасывали яму землёй, а я прощался с дедом Фёдором. Вспомнил его слова про семью и пообещал, что сохраню брак и воспитаю праправнуков, за которых ветерану Великой Отечественной войны и долгожителю Фёдору Савельевичу Макарову будет не стыдно.

– Земля тебе пухом, дедушка, – выдавил я, бросая горсть в могилу. – Земля тебе пухом.

– Я в тебе не сомневался, – пронеслось над ухом. А в следующий миг всё стихло.

Каркали вороны, звякали лопатами рабочие, снег падал мягкий и пушистый. Дед ушёл…

Слайды

Всю жизнь люди живут воспоминаниями. Каждый день, каждую ночь они вскрывают в памяти какое-нибудь значимое или обычное событие, смакуют его или стараются забыть, рассказывают близким или утаивают в глубинах подсознания. Поцелуй на закате, день рождения друга, на котором ты понял, что дружба закончилась, летний парк с красивыми девушками: мозг хранит тысячи разных снимков, и нужно маленькое усилие, чтобы кадры встали перед глазами и вызвали в душе эмоции.

Человек помнит фрагментами, и меньше всего их приходится на период до трёх лет. Я из младенчества откопал всего два снимка. Первый – момент моего крещения: красный цветок на белых трусах, всегда напоминающий мне о странном церковном обряде. Второй – снежная зима и улыбающиеся бабушка с дедушкой: я у нашей пятиэтажки на проспекте Ленина, стою в шерстяных коричневых штанах, они колются и мешают, но я не подаю вида, а веселюсь и кувыркаюсь в сугроб. Дед и баба радуются, на родных лицах улыбки, в них отражается солнце, и день яркий и задорный. Интересно, есть ли в дедовой памяти фрагмент, где все счастливы, или он глубоко спрятан и забыт?

Далее – детство, юность, взрослая жизнь и старость. Здесь воспоминаний больше в несколько раз. Человек растёт, совершенствуется, события увеличиваются. Приходится ходить в детский сад, в школу, посещать кружки и дополнительные занятия, бегать с пацанами во дворе, играя в футбол, в «одно касание», в прятки и в догонялки, учить уроки, влюбляться, поступать в институт, сдавать госэкзамены и устраиваться на работу. И вот ты взрослый, у тебя дети, пятидневная служба с восьми до шести и часом перерыва, с новогодними корпоративами и дружескими посиделками с бутылочкой водки и домашними пельменями. А там не за горами пятый десяток, увольнение, пенсия, газеты и кофе по утрам, ворчание, что лучшие годы позади, усталость и недовольство, и одна радость – внуки, которые гораздо род нее детей, с ними можно возиться, играть, чему-то учить, гулять, пока маленькие, и следить с балкона, чтобы не курили и не хулиганили. Представляете, сколько фрагментов наберёт память за столько лет? Миллионы, если не больше.

Во втором классе нам подарили замечательную игрушку – красный домик с зелёной крышей и печной трубой. Если взять его в руку, приложить трубу к глазу и навести на свет, то внутри можно разглядеть свою фотографию у школьной доски. А если трубу покрутить вправо-влево, то фото меняются на другие: вот я на уроке музыки, а вот у спортзала. Три слайда из школьной жизни. Тот красный домик долго ассоциировался у меня с человеческой памятью: дом – человек, слайды – воспоминания. Дом со временем хорошеет, потом ветшает, обстановка внутри меняется: что-то остаётся, что-то выбрасывается. Домов много – целые города, страны, континенты, а воспоминания нашей планеты, если собрать их вместе, образуют целую галактику.

Я хочу рассказать вам о моих слайдах, начиная с раннего детства и заканчивая сегодняшним днём. Я, как и любой другой человек, накопил их достаточно и не против поделиться яркими или сложными эпизодами. Моя жизнь полна радостей, печалей, веселья, грусти, поисков истины и копания в себе, рано или поздно я обзаведусь детьми, постарею, стану дедом, а воспоминаний в голове прибавится. Кое-что я запомню специально, кое-что специально спрячу, но пока слайды не потускнели, не потеряли оттенок и не выгорели от времени, нужно закрепить их на бумаге.

Из всей родни больше всего я любил деда. Суровый и экономный, глуховатый на одно ухо и поэтому молчаливый, добрый и спокойный дед всегда был для меня примером для подражания. Всё детство прошло под его карим оком.

Вместе мы ходили в гараж, ездили на бахчи, работали в огороде, купались в Урале, выбирались в Саринские леса за грибами. Мой первый отчётливый снимок из детства именно оттуда, из Сары, где высокие деревья, а я маленький и беззащитный ковыряюсь палкой в осенних листьях и ищу шампиньоны, держусь за бабушкину руку и смотрю изредка на деда. Он далеко впереди, шагает уверенно и не боится ни волков, ни медведей, – никого. Как бесстрашный и ловкий царь джунглей.

Я оглядываюсь назад, переживая за автомобиль, который мы оставили на опушке у цветочной поляны. Я знаю, что дед любит машину, поэтому волнуюсь и представляю, что вокруг злые разбойники, готовые разбогатеть чужим имуществом. Я вырываюсь, бегу к «Москвичу», проверяю замки (всё надёжно), возвращаюсь, кричу, что можно двигаться дальше.

Корзинка у деда наполняется к обеду, в нашей с бабушкой едва набирается с десяток. Я не понимаю, как такое могло произойти, ведь нас двое, а дед один-одинёшенек и умудрился набрать больше. Но расстраиваться некогда: бабушка стелет в тени от машины скатерть, достаёт из сумки продукты, термос, и мы рассаживаемся. На «столе» появляются картошка, яйца, колбаса, консервы в томатном соусе, хлеб, помидоры и огурцы. Дед наливает в крышку термоса индийский чай, бабушка раздаёт всем бутерброды, и с первым кусочком я осознаю, что на свежем воздухе проголодался. Мы обедаем, и нет ничего лучше, чем туристическая еда. Всё прекрасно, ароматно и сытно. Особенно хорош чай: он настаивался с раннего утра и приобрёл незабываемый вкус.

Пообедав, дед и баба укладываются, а я ложусь посередине и слушаю их неторопливую беседу о саде: как укрепить будку, что пересадить, что прополоть, что удобрить. Глаза слипаются, и через десять минут я засыпаю, убаюканный рокотом голосов.

Дед будит меня скоро, и на этот раз я становлюсь его помощником. Мы бродим по лесу, он объясняет какие грибы съедобные, а какие ядовитые, какие нужно срезать, а какие оставить. Я внимательно слушаю, помогаю в поисках шампиньонов, выкидываю мухоморы, и корзинка набирается быстро. Приходим довольные, хвастаемся бабушке «уловом», складываем грибы в багажник и собираемся домой. Лес шумит листвой, нашёптывая прощальные слова.

– Завтра поедем на базар, продавать будем, – говорит дед.

– И я с тобой, – говорю ему с заднего сиденья.

Наш красный «Москвич» несётся по пыльной дороге. Дед рулит, а я, обхватив его за шею, играю в штурмана. В машине пахнет свежими грибами и осенней радостью.

Самые приятные воспоминания о детстве – это игрушки. Не поспоришь и не опровергнешь. Каждый хранит в памяти роботов-трансформеров, машинки, конструкторы, куклы, пазлы, у каждого есть любимая игрушка или даже несколько. Кто-то припомнит, как играл в собаку, накрыв одеялом три-четыре табуретки и соорудив некое подобие будки, кто-то расскажет о коллекции моделек, среди которых выделялась «Нива» с крутящимися передними колёсами, а есть и такие, кто лучшей игрушкой считает дерево во дворе.

У меня было много игрушек. Ну не то чтобы много, шкафы не ломились, но необходимое имелось. Баловали бабушка и мама, изредка дарил что-нибудь отец, только дед оставался равнодушным и денег не выделял. На деда я обижался, в магазинах выпрашивал безделушки и машинки, но старший делал вид, что не слышит, тянул за собой и уводил прочь. Я кричал, закатывал истерики, однако деда мои капризы не пронимали.

Со временем слайды об игрушках потёрлись и забылись. Я взрослел, сидел за приставками и компьютером, гулял, а в воспоминаниях осталась одна дивная вещь, сделанная своими руками.

В зале у деда стоял старый шкаф, купленный в семидесятых годах. Шкаф ничем не примечательный: в нём хранили посуду, вещи, книги, я держал игрушки и раскраски. И однажды, сидя за столом с двумя пачками пластилина, придумал интересную игру «Семью». Выбрал четырёх человечков из коллекции «Киндер сюрприза»: папу, маму, сына и дочку; вынул из шкафа ящик, долго соображал, как сделать из него комнату для моих подопечных, но выход нашёлся в пластилине. С усердием я лепил диваны, кресла, телевизор, плиту и микроволновку, прочую мелочь, строил из деревяшек стены, на стены клеил вырезанные из обоев кусочки, стеклянную пепельницу приспособил под ванну, но пластилиновый душ не держался, и пепельница вернулась на место.

Игра началась. Папа с утра уезжал на работу на машине, мама провожала мужа, убиралась, готовила, и они с детишками завтракали. Сын уходил в школу, он учился в первом классе, а дочка оставалась с мамой и помогала по хозяйству. Вечером семья собиралась за ужином, слушала новости и садилась в гостиной перед телевизором. Часто на огонёк приезжали родственники, вроде дяди, тёти и племянников, и для них выделяли целую комнату, дом наполнялся шумом и весельем.