располагаться между толпой и амфитеатром.
Должна признаться, что жутко волнуюсь. Да, знаю, я ж бунтарка по натуре, но от чего-то в груди целый пожар разбушевался. Просто… от того как мы пройдём путь по залу, зависит дальнейшая судьба обучения меня в Академии. Конечно, можно всё зафейлить и не париться, но раз я и Лизка собрались надрать задницы зазнавшимся гордецам, придётся превратить в оружие буквально каждый свой шаг. То есть своим поведением доказать, силу намерений и повести за собой других. А значит я…
– Не волнуйся, – шепнул на ушко Роджер, попутно сжимая мою руку. – Всё будет хорошо, я не подведу тебя.
– Спасибо…
– Элизабет Александра Хант и… Роджер Креус Дорико!
Псалмы профессора Евангелины застали врасплох, я даже потерялась маленько, но не Роджер. Демон развернул меня, и мы встали лицом к лицу. Он положил мне руку на талию и свободно повёл за собой вправо. Моё тело послушно, словно кукла, двинулось за ним. Постепенно мы начали наращивать скорость, кружась, сливаясь в единое целое, словно листва, подхваченная осенним холодным ветром, рвались на волю, отрываясь от земли, паря высоко-высоко в воздухе над головами у прохожих, мечтая улететь в те замечательные и тёплые края, куда летят перелётные птицы. Вместе... Я и Роджер.
И вдруг, неожиданно для самих себя, остановились. Пение Псалмов прекратилось. Я отвела взгляд от Роджера, и посмотрел на изумлённый старый зал. Все пялились на нас с удивлением. Затем, я посмотрела на кузину. Довольные сияющие глаза Валентины, в рупор кричали, что мы не просто хорошо выступили, а идеально подходим, друг другу в паре. Мертвое молчание зала, длившееся короткое мгновение сменилось на бурные овации.
– Замечательно! Великолепно! Это просто фантастика! – восторженно восклицала профессор Евангелина. – Вы словно Инь и Янь. Неудержимое пламя и холодный лёд. Страсть и стихия! И в тоже время тихий, лёгкий ветерок. Истинная гармония между мужчиной и женщиной. Как жизнь, происходит из тьмы, благодаря свету. У меня просто нет слов.
Тупая улыбка растянулась на всю мою моську, никогда не ощущала таких сильных и бурных эмоций. Бля-буду, никогда. Но самое прикольное, это когда я услышала стук сердца Роджера… Оно оттаяло и застучало так, словно соловьи по утру поют. Его глаза сияли, наполняясь жизнью... Я не могу шутить над такими вещами!!!
Тем временем Евангелина набрала в рот воздуха, чтобы вызвать в зал крайнюю пару, что должна эпично завершить этот парад. Ой чо ща будет…
– А завершает наш парад первокурсников Йольма Изокрейтс и Джин Морианс.
Я ждала этого, и великанша с коротышкой меня ни капельки не разочаровали. Йоль знала, что плохо танцует, ещё на репетициях было видно, как этой махине тяжело даются движения танца. А Мик тем более не танцор, ему даже яйцерезка не поможет. Эта пара не цирковые клоуны, они не созданы для «торжественных парадов».
Именно поэтому Йоль и Мик просто вышли, обычной своей походкой держась за руки. И шли они так, словно это не бальный зал, а триумфальная арка и толпа встречает их с победой из завоёванных земель! От чего их контраст становился ещё более ржачным. Интересно кто из них додумался просто пройтись? А-ха-ха-ха, Биба и Боба – два долбаёба! Но, сука, как бы я ни угорала над Йолькой и Миком, а чтобы так в наглую выйти и насрать на конъюнктуру, нужны яйца. И у них они есть – уважуха! Пацаны реально красавцы. Тут что есть, то есть. Однако лишь я одна оценила этот прикол по достоинству…
Профессора стояли напротив, и среди них выделялась такая же огромная великанша, только гораздо крупнее волчицы, футов десять в холке (около 3х метров)! Кажется, её зовут Беатрис. Тут не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться – она мать Йольки. Белобрысая воительница, облаченная в доспехи, с ещё более гордым и непогрешимым лицом наблюдала за своей дочерью. От чего я ни как не могла разобраться, чо у неё в башке творится. То ли ей плевать, то ли вот-вот переебёт доченьку с ноги за то, что выперлась на люди, хуй пойми с кем.
А тем временем, Йоль и ей ручной пекинес заняли место среди студентов. Все были просто в ахуе. Ни кто не мог поверить своим глазам, однако это произошло – богиня притащила за собой простолюдина. Чую запах напалма разлетелся по залу... кому-то пизда! И только сейчас до меня доехало, от чего так тряслась Кристин, и о чём кудахтал Джин, пытаясь вразумить Йольму.
Пара богини и демона резко перестала быть интересной, и всё внимание переключилось на моих ебанутых корешей. Спустя почти минуту, Евангелина сподобилась взять слово и хоть как-то прокомментировать ситуацию, как тут же раздался громоподобный бас Беатрис.
– Как смел ты попрать этот зал своими грязными ногами, человечишка?!
Ух-ебать-ебать, подобные Псалмы используют ангелы, но всё же есть отличие. Голос Беатрис не так грозен, однако власти в нём хоть отбавляй, а первокурсники едва не попадали на колени! Меня и саму чуть не придавило, если бы не Роджер и его мощные руки. Йоль тоже сумела сохранить волю, но вот кое-кому вообще поебать на эти Псалмы. Как я и предполагала Мику абсолютно насрать на Искру – она на него не действует!
– Моя госпожа, позвольте…
Йольма хотела было вставить слово, однако её тут же перебила грозная-ебанутая мамашка. Одно то, что ей удалось рот отрыть после рыка истинной богини уже говорит, насколько Йоль сильна, и всё же недостаточно.
– Молчать, изгнанница! У тебя нет права голоса передо мной!
Беатрис выделила на свою дочь отдельную порцию подчинительной Искры, от чего та замолчала в тряпочку.
– У-у-х, лютая баба, хоть и симпатичная! – проворчал Мик, затем он обратился к Йоль, типа шепнуть на ушко. – Эт твоя мамка?
Однако Йольме было не до шуточек, она поняла, что переоценила силы и не сможет достучаться до сердца своей матери. Понятно кольцо покажет и больше не изгнанница бла-бла-бла, но вот за Мика, один хуй сказать нечего. А тут дело реально попахивает жареным. Как бы ни пришибла.
Бля! Я как-то даже предположить не могла такой реакции. Заебись! Крутяк, наконец, от него избавлюсь! Может Лизка полагает, что парниша вечно будет скакать под её дудку, но кто сказал, что я ему доверяю? Я всегда была и буду против такого союзника. Тем более в нынешней ситуации, когда великанша дала коротышке имя. Тем самым оспорив право Лиз управлять
