Как раз тогда, когда герцог в поисках новых впечатлений лазил по палубе, Элия весело щебетала с Мелиором, одновременно по профессиональной привычке строя глазки симпатичному капитану, а принц следил за тем, как исчезает за горизонтом порт Лоуленда, случилось ЭТО. На пирс, разогнав толпу грузчиков, моряков, купцов и кучу прочих разномастных личностей, наводняющих порт, прискакал лорд Нрэн. Круто осадив коня, он впился вдаль безумным взглядом пронзительных желтых глаз. Кокон тишины окружил лорда, ему не было дела до людских толков и мириады запахов — соли, водорослей, йода, воды, рыбы, редких пряностей, человеческого пота — витавших в воздухе, лишь одна боль заполнила сознание мужчины.
Бог был готов рвать и метать: рвать всех, кто попадется под руку и метать их вдогонку уходящему кораблю. Элия уплывала с Мелиором! Вдвоем на одном судне…
"Впрочем, — осенило мстительно лорда, и яростный огонь в глазах стал тлеющими угольями — с ними этот надоедливый щенок Лиенский. Можно не сомневаться, что он будет путаться у Мелиора под ногами и доставать своими сумасшедшими выходками. Так ему и надо!" — Нрэну стало немного легче, но все равно на душе скреблись мантикоры. "Какой я дурак, какой дурак!" — билась в голове мужчины назойливая мысль. Почему он дурак и как это связано с отъездом Элии, лорд как всегда уточнить не изволили.
Глава 4. Морские забавы, кое-что о рыбалке или
герцог Лиенский в действии
Лучась радостным самодовольством, Мелиор показывал сестре корабль. За ними по пятам, всюду суя любопытный нос, следовал герцог Элегор, не обращая никакого внимания на многозначительные, словно невзначай оброненные намеки принца на счет нежелательного присутствия отдельных личностей. Маска радушного хозяина, надетая по требованию этикета, мешала Мелиору более явно выразить собственное неудовольствие, дабы не унизиться до пошлого препирательства.
Не считая явного нежелания оставить наедине Элию и принца, юный герцог вел себя на удивление прилично. Элегор мысленно затаптывал ростки уважения к высокомерному Мелиору, проклюнувшиеся после того, как узнал о том, что яхта сделана по чертежам принца. То, что блондинистый неженка настолько хорошо разбирается в кораблестроении, стало для самолюбивого герцога неприятным сюрпризом, лишний раз напомнившим ему о собственной молодости и досадной неопытности. Чтобы получить такую уйму знаний, какой обладали принцы, прожившие не одно столетие, и столькому научиться, у Элегора пока просто не хватало времени, хотя он очень старался быть всюду и знать все. Но ни распадаться на тысячи герцогов, ни пребывать в состоянии чистой энергии, подобно всевидящим Силам и Творцу, юноша к собственному сожалению и невыразимому облегчению прочего населения миров не умел. Поэтому подавив зависть, Лиенский отдал молчаливую мысленную дань признания Мелиору. Как ни крути, а яхта того стоила.
После экскурсии по палубе, принц предложил навестить каюты. Он показал сестре и юноше отведенные им комнаты, гостиную, бар с набором таких редких вин, что при виде их у Элегора страстно разгорелись глаза, уютную диванную с музыкальными инструментами, набором настольных игр для развлечения и небольшой, но ценной библиотекой. Дорогая удобная мебель, прелестные безделушки, любая из которых стоила целое состояние, статуэтки, картины — каждая мелочь безукоризненно вписывалась в интерьер, создавая неповторимый стиль, производящий общее впечатление изящной хрупкости и комфорта.
Принцесса не поскупилась на восторженные комплименты вкусу хозяина, чем немного поумерила досаду брата на незапланированное присутствие герцога Лиенского.
По окончании осмотра, когда Элия собралась уединиться в своей каюте, чтобы разобрать вещи, принц вежливо объяснил Элегору, что, к сожалению, на яхте не работает заклинание прямой телепортации и телекинеза (ничего и никого нельзя переместить на нее, кроме продуктов), чтобы не нарушать баланс корабля. Заклинание же обратной телепортации для малогабаритных предметов, чья масса не превышает массы человеческого тела, работает превосходно, а значит, покинуть яхту, если на то будет необходимость, можно в любой момент. Элегор "не понял" намека и так же вежливо попросил у Мелиора пару рубашек и брюки взаймы, пообещав по возвращении компенсировать все расходы в пересчете на льенские вина или звонкие короны, как принцу будет угодно. Элия охотно поддержала просьбу герцога. Под давлением обстоятельств, соблазненный обещанными винами, "великодушный" хозяин нехотя согласился. По достижении консенсуса принцесса отправилась переодеваться и обживаться в каюте, а принц — оделять герцога некоторой частью своего великолепного гардероба, с которой скорбно простился насовсем. Мелиор приготовил в это путешествие свои лучшие новые туалеты, но носить их после безумного герцога было делом немыслимым! Лучше сжечь, чтобы не подхватить бешенство. Принц и свои-то одежды редко когда примерял по несколько раз.
Богиня Любви нашла свою каюту приятной: небольшая, — зачем огромные комнаты на милом, маленьком (по меркам королевской семьи) судне — но очень красивая, в теплых золотистых с малым вкраплением черного тонах, с эндорским ковром на полу и изящной мебелью стиля эль-эстик. Ее символика, отражающая образы существ темной стороны, манящая и ужасающая одновременно, в резьбе, инкрустации и сопутствующих аксессуарах всегда нравилась Элии. Мелиор безупречно тонко последовал вкусу сестры.
"Интересно, он настолько точно рассчитывал, что я соглашусь на это путешествие?" — мелькнула у принцессы мысль. Сознавать свою предсказуемость для непостоянной богини было неприятно. В конце концов, Элия пришла к выводу, что брат не был уверен в ее согласии, но очень на него надеялся для чего и устроил все приготовления.
Распаковав багаж и полюбовавшись каютой, богиня собралась подняться на палубу. Там стояли, как она заметила ранее, большой тент и несколько мягких шезлонгов, на которых было бы так приятно поваляться, подставляя тело прохладному освежающему бризу и прогретому солнцем воздуху. Безупречно-матовая кожа принцессы не нуждалась в загаре. Элия вовсе не собиралась жариться под прямыми солнечными лучами, неопасными, но в больших дозах неприятными для того, в чьих жилах есть кровь вампира, даже Высшего вампира.
Надев миниатюрный купальник (к сожалению, лоулендские правила приличия не позволяли появляться обнаженной в обществе лиц, не принадлежавших к семье), широкополую шляпку из мягкой соломки и серебристо-серый, легкий как пушинка короткий пляжный халатик, Элия вышла на палубу. Прошествовав к намеченному месту под перекрестным огнем восхищенных взглядов команды, она скинула халатик на спинку крайнего шезлонга и расположилась в среднем, с удовольствием чувствуя мягкость ткани, нежность легкого ветерка и тепло солнечных лучей, проникающих сквозь тент, вдыхая чистый воздух, пахнущий солью, морем и древесиной. Запах синдарра приятно щекотал ноздри. До нее доносились, крики чаек и найчин, шелест волн, скрип снастей судна. Выдрессированный экипаж яхты любовался богиней украдкой и не докучал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
