без всякого протеста принять абсолютистские, неканонические и экклезиологически неприемлемые действия.
Вне сомнения, одностороннее решение Вселенского Патриархата предоставить статус автокефальной Церкви Украине создает серьезную церковную проблему, угрожающую церковному единству. Более того, претензии того же самого Вселенского Патриархата Константинополя на то, чтобы играть роль беспрекословного авторитета в мировом Православии по крупным вопросам церковной, догматической и канонической природы, не имеют оснований и не соответствуют ни каноническому Преданию, ни вековому церковному порядку и практике. Наконец, попытки со стороны Вселенского Патриарха превратно толковать «первенство чести», переиначивая его в «первенство власти», чужды православной экклезиологии и посягают на соборность Православной Церкви. Ибо «организация Православной Церкви стоит на фундаменте соборности, а не на изолированном, абсолютизированном Первоиерархе, что означало бы искушение папизмом»[177].
Перед угрозой извращения православной экклезиологии мы, православные архиереи, должны в первую очередь вспомнить те священные клятвы, которые мы давали пред Богом и людьми во время своей епископской хиротонии – хранить священные каноны и блюсти единство Вселенской Православной Церкви; и с дерзновением и мужеством прилагать усилия к соблюдению как священных канонов, так и соборно-иерархического устроения Православной Церкви.
Сегодня все мы стали очевидцами и участниками кризиса, разразившегося внутри Православной Церкви и грозящего ей расколом. Кризис этот имеет своей отправной точкой одностороннее и антиканоническое предоставление Вселенским Константинопольским Патриархом Варфоломеем автокефалии раскольническим группам Украины. И я как епископ Православной Церкви не смог бы остаться безразличным к тому драматическому расколу, который грозит разорвать Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь Христову. Сегодня, после того как еще две Церкви, Александрийская и Элладская, последовали за Вселенским Патриархом, раскол Православия уже стоит у нашего порога. И моя архиерейская совесть не позволяет мне в молчании принять тот тяжкий произвол и губительные ошибки, которые окончательно разделят вселенское Православие. Не страдая болезнями национализма и вдохновляясь проповедью Петра после события Пятидесятницы: Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян. 5, 29) – соблюдая благопристойность, но с дерзновением, я буду всегда и везде говорить истину без боязни последствий от властей мира сего, будь они религиозные или политические.
Вечный тому пример нам – Основатель Церкви Богочеловек и Искупитель наш Христос, пришедший на землю, чтобы проповедовать истину без страха перед властями тех времен, будь то царская или архиерейская, – Христос, возвестивший нам: Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего (Ин. 18, 37). Полностью разделяю уверенность в том, что «многие, движимые этнофилетизмом, обвинят нас в антипатриотизме и антигреческой позиции. Я не возражаю ни против древнегреческого выражения “Платон мне друг, но истина дороже”, ни против слов греческого национального поэта Дионисиоса Соломоса[178] “Мы должны считать национальным то, что истинно”. Полагаю, что мы, христиане, превыше земных отечеств должны ставить нашу небесную родину и ее земное воплощение – Церковь, членами и гражданами которой мы все являемся, независимо от расового или национального происхождения: и греки, и русские, и сербы, и болгары, и грузины, и румыны, и арабы. Мы все являемся членами одного Тела Христова, коим является Церковь, и во Христе нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3. 28)[179].
То, что выше всех и выше всего для меня, ничтожнейшего из епископов Православной Церкви Христовой, – это вера в Триединого Бога и в пречистое Православие, уважение к божественным и священным канонам и к вековому Преданию православной веры. Поэтому мы всегда будем с дерзновением бороться, чтобы защитить эту веру, и ради строгого соблюдения священноканонических традиций и церковных институций. В этом нас вдохновляет блистательный пример того, у кого мы недостойны даже, наклонившись, развязать ремень обуви его – Марк Эфесский. В решающие и тяжкие дни Ферраро-Флорентийского Собора 1438-1439 гг. он сохранил подлинно православный дух и сражался один против всех за православную веру. До конца жизни он остался несгибаемым и непобежденным борцом, явив себя, по слову, за века до того сказанному об Афанасии Великом, «героем среди святых и святым среди героев»[180]. С тех самых времен этот святой стал священным символом не только архиерея, но и всякого верующего христианина, сражающегося за веру.
«Не сделаю этого, во что бы это мне ни стало», – такой была его твердая отповедь царю, и к ней он добавил: «Непозволительны уступки в вопросах веры»[181].
Вот и мы, равняясь на это слово святого Марка Евгеника, с болью в сердце заявляем: «Непозволительна уступка в божественных и священных канонах». Как иерарх Православной Церкви, горя искренней любовью к единству Православия, я намерен всегда и бескомпромиссно бороться за соблюдение священноканонической традиции Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, ибо только так можно обеспечить ее спасительное единство.
Сегодня мир не только вокруг нас, но и внутри нас постоянно ниспровергается и восстает в иных формах. Динамика глобализации упраздняет границы и приводит человечество к одному знаменателю не только в национальном, но и в религиозном отношении. А дух отрицанья в этот решающий момент, на пороге тектонических изменений веет все сильнее и сокрушительней. И мы все, епископы Православной Кафолической Церкви, а особенно ее лидеры, Предстоятели всех Поместных Православных Церквей, должны быть не причиной раскола и разделения, но апостолами любви, смирения и, прежде всего, единства Церкви Христовой – этого высочайшего блага, которому так завидует диавол, и которому так опасны человеческие немощь и грех.
Сегодня взрывное развитие технологической цивилизации пренебрегает Богом и обожествляет человека. Технологическая цивилизация необузданно попирает любое духовное устремление, любую метафизическую тревогу. А человек не интересуется вечностью, потому что не верит в нее, но заботится лишь о том, чтобы легко и приятно проводить время, о своих удовольствиях и поклонении себе. В эпоху неверия, демонизма и антихристианства, которая не стесняется и гонений на саму Церковь, епископ не может чувствовать себя достойным своей миссии, если его не мучит неусыпная тревога за то состояние разделенности, в котором живет сейчас всемирное Православие.
Долг всех нас, православных епископов, – говорить друг с другом на языке любви, закладывать фундамент единства Церкви, общностью нашего понимания и единодушием придать сил ее отклику на события эпохи. Пусть она вновь будет в состоянии нести миру новое свидетельство Креста и Воскресения Господня, и да узнает вновь современный человек неверия, что Христос Своей Крестной Жертвой и живоносным Своим Воскресением искупил человечество от удручающего бремени смерти и вновь распахнул врата вечности и бессмертия, затворенные прежде грехом! Сегодня, как и в любое время,
