Вероника уже без спутников взошла на подиум. Перед ее глазами были сотрудники аукционного дома, и для каждого из них этот вечер тоже стал событием, к которому они все вместе ответственно шли все последнее время.
У нее просто не было права на слабость, и она собралась.
Кристин, как всегда, обо всем позаботилась. Отправив подругу в свободное плаванье, она ненавязчиво тихо включила диск группы «Дюран-Дюран».
Митч Ганновер из темноты галерейного коридора видел, какой нетвердой походкой под руку с Кристин выходит из кабинета Бориса Вероника Бинг. Теперь он наблюдал ее в направленном свете софитов.
Она улыбалась своей коронной улыбкой, которая в ярком освещении смотрелась ослепительно, кожа таинственно мерцала, сочные губы, чуть тронутые помадой, приковывали к себе взгляд, как и глаза, оттененные иссиня-черными ресницами. Большие, красивые, умные глаза, которыми она могла выражать огромную гамму чувств и образов: от аскетической строгости до обольстительной фривольности. Густые, тяжелые волосы, разделенные на косой пробор, крупными волнами стекали ей на плечи.
Тонкая, стройная, в приталенном жакете с глубоким вырезом. Такой глубины вырез сочла бы рискованным любая другая, но не Вероника Бинг.
Митч в ней сомневался до момента объявления начала аукциона. Он продолжал сомневаться, когда она с блеском сторговала первый лот. Несколько раз он подмечал, как настраивает она свой голос, опасаясь обнаружить волнение. Только когда она вытянула собственный настрой, заразила им всех присутствующих и на этой ноте довела торги до конца, он смог расслабиться.
— Если бы я знал, что ты так оденешься, то не допустил бы тебя до ведения аукциона, — сказал ей Митч по завершении торгов.
— А в чем причина твоего недовольства? — спросила его захмелевшая от успеха Вероника.
— У тебя под жакетом ничего нет.
— И что с того? — дерзко отозвалась она.
— Не мерзнешь?
— Хочешь согреть? — отпарировала она.
Митч посмотрел на нее с укором.
— Признаться, меня трясет, но не от холода, а от волнения, — доверительным шепотом сообщила ему брюнетка.
— Что-то сомнительно, — усмехнулся Митч.
— Но это так. Дрожу, как испуганная лань. И хвостик трепещет. А под жакетом действительно ничего нет, можешь проверить.
— Хватит придуриваться. Иди, поздоровайся с моими родителями. Мать хочет познакомить тебя с одной дамой. Зовут Гретель. Она магистр истории искусств. Мы часто к ней обращаемся, и она никогда не отказывается помочь знаниями или связями. Похоже, этой даме ты тоже очень приглянулась. Не пойму одного, что они все в тебе находят? — пробурчал шеф.
— Пойду выясню, — сказала Вероника и твердой походкой зашагала к Мириам и Джеральду Ганноверам и еще одной солидной даме.
Митч сосредоточенно отслеживал покачивание ее бедер, пока Вероника не остановилась возле его родителей.
Ему не нужны были платонические отношения с этой пикантной особой. Овдовев, Митч разучился усмирять свои плотские аппетиты. Он брал то, что его привлекало, заведомо зная, что желаемое очень скоро наскучит. И потому всегда останавливал свой выбор на юных блондинках, которых он приравнивал к приторному десерту.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Было глубоко за полночь. Вероника шествовала заученной поступью победительницы по Хай-стрит. Бедра покачивались, локоны пружинили, каблучки отстукивали марш.
Девушка чувствовала себя на вершине блаженства без единой оговорки. Она произвела фурор. Ее лично заверили в этом с десяток человек. Ей отвешивали поклоны галантные мужчины, с ней хотели познакомиться, ее стремились заинтересовать, она ловила на себе завистливые взгляды женщин и столь же неравнодушные взгляды их спутников.
Какая-то пара недель в престижном аукционном доме, и она уже профессионал экстра-класса. Она гений. Она богиня. Лучший аукционист третьей планеты от Солнца.
Вероника провальсировала по тенистой аллее и свернула туда, где ее дожидался роскошный розовый «корвет». Запрокинув голову, она жадными глотками вбирала холодящий ночной воздух. Заранее достала из сумочки ключи и подошла к машине.
Испытывая подлинное головокружение, девушка не могла сосредоточиться ни на одной мысли, кроме того, что она в очередной раз доказала всем, что ей нет равных.
Вероника открыла дверцу машины.
— В услугах не нуждаетесь? — донесся до нее голос Митча.
Она обернулась. Он стал под фонарем.
— А если бы это был не я, а бандит при заточке или стволе? Боюсь, тогда бы тебе не танцевалось, малышка.
— У тебя есть мотив, чтобы мне угрожать? — поинтересовалась Вероника.
— Безусловно.
— Какой же? — дерзко уточнила она.
— Ты, Вероника, — сказал Митч, понизив тон, и подошел ближе.
— А поточнее?
— Я возражаю против того, чтобы этот вечер закончился так бесславно, — сообщил он.
— А на мой взгляд, вечер принес колоссальный успех, — воспротивилась задетая его заявлением аукционист.
— Тебе так легко вскружить голову, Ники? — насмешливо спросил Митч. — Никогда не позволяй шквалу восторгов увлечь себя. Двух-трех мнений должно быть достаточно. Ориентируйся на собственное ощущение от работы. Ты сегодня удачно выкрутилась. Я рад за тебя. Да-да, рад, учитывая то, как тебя сотрясало от страха в кабинете у Бориса. Просто запомни, каким образом ты смогла возобладать над чувствами. Это неоценимый опыт. Через него надо пройти. Но в следующий раз постарайся не задерживать начало аукционных торгов, — строго подытожил босс.
— Я это запомню, — обиженно процедила сверженная с собственного пьедестала девушка.
— Ладно! — рассмеялся Митч. — Вы, мисс Бинг, были восхитительны. И именно поэтому я не смогу уснуть этой ночью. А ты?
— К чему этот разговор, Митч? — насторожилась Вероника, старательно собирая мысли воедино.
Ответом Митча стал красноречивый поцелуй.
— Митч, было бы правильнее отступить тебе на пару шагов и сосчитать до десяти, прежде чем ты предпримешь что-то еще, — предусмотрительно предложила ему Вероника, чуть покачнувшись на высоких каблучках от его напора.
— А что, собственно, тебя смущает? — простодушно полюбопытствовал он.
— Мы уже это обсуждали, — взволнованно проговорила брюнетка.
— Напомни-ка, — притворился забывчивым Митч.
— Потому что мы работаем вместе, — нервно ответила она.
— Хорошо. Если это проблема, я тебя уволю.
— Ой! — испуганно вскрикнула девушка.
— Шутка, — взяв ее за обе руки, сказал он. — Я не могу тебя уволить. Тогда я лишусь самого прелестного экспоната своей коллекции.
