Во время перерыва, с наслаждением потягивая коктейль из высокого стакана, в котором приятно позвякивали кубики льда, Бифф вдруг услышал, как кто-то позади него негромко напевает. Мелодия была странной и неуловимой, влекущей и ускользающей одновременно.
Бифф обернулся. Одна из продающих сигареты девушек – не вчерашняя, а другая: жаркая, как полуденное солнце, и смуглая, как закатные тени на мостовой, – задумчиво выводила изменчивый мотив, погрузившись в какие-то свои смутные грезы. Совершенно машинально Бифф начал прищелкивать пальцами в такт ее пению.
В ту же секунду девушка очнулась. Она вздрогнула, и в темных глазах ее мелькнул страх.
– Продолжай! – подбодрил ее Бифф. – Отличная мелодия. Что-то местное?
Она испуганно попятилась.
– Эй, куда ты? – запротестовал он. – Не убегай!
– О, пожалуйста, прошу вас… – Это был не более чем шепот – умоляющий, виноватый – шепот, готовый сорваться в истерический всхлип. Она метнулась к столикам, едва ли не навязывая свой товар посетителям, будто пыталась загладить какую-то вину.
Бифф устало пожал плечами: отличные ребята на этом острове, только все малость тронутые. Ну и ладно, невелика потеря: ему всегда нравились всякие архаичные мелодии, но только если они не древнее нью-орлеанского джаза – все более раннее, как правило, выводило его из равновесия.
Они продолжали играть. Время летело незаметно. Но вскоре Бифф заметил, что напряженность в зале нарастает: смех звучал все пронзительнее, голоса сливались в назойливый гул. Куда бы он ни глянул – отовсюду на него взирал ужасный лик: с браслетов, колец, ожерелий и медальонов.
Когда вечер закончился и толпа хлынула к выходу, а оркестранты принялись складывать инструменты, Бифф остановил администратора клуба, торопившуюся в контору, чтобы сдать выручку за вечер. Это была стройная девушка, скорее миловидная, нежели красивая. Она получила образование в Париже и свободно говорила на четырех языках. Уж ее-то трудно было назвать суеверной туземкой. Бифф уже успел убедиться в ее деловитости и добросовестном отношении к своим обязанностям: она лично удостоверилась, достаточно ли удобно их разместили в отеле, посидела у них на репетиции и исчерпывающе объяснила все, что требовалось знать по поводу местных денег, обычаев, пищи, выпивки и языка.
– Детка, я хотела бы спросить одну вещь…
– Да, мистер Бейли? – Она выглядела внимательной и приветливой. Ей нравилось быть полезной.
– Нынче вечером я услышал обрывок мелодии. Очень занятной. Вы не могли бы ее опознать?
Он начал напевать. В первую секунду она слушала его с вежливой улыбкой, в следующее мгновение приветливое выражение исчезло с ее лица: она узнала мотив. Бифф видел, что она изо всех сил старается выглядеть равнодушной и оставаться на месте. Ей хотелось убежать.
– Ну? – спросил он, закончив.
– Я не знаю.
– Вы уверены? Послушайте, тут творится что-то весьма странное…
Она не дала ему договорить: молча покачала головой и повернулась, собираясь уйти. И неожиданно для самого себя Бифф сердито выкрикнул ей вслед:
– Ну, давайте же, выкладывайте! Где это все происходит? Оставьте все эти тайны для туристов – я обойдусь без них. Только приведите меня туда и позвольте посмотреть.
Девушка даже не обернулась.
Возникший откуда-то сбоку Сэмми Койн укоризненно покачал головой:
– Послушай, парень, разве я не советовал держаться от всего этого подальше? Не лез бы ты в это дело, по-дружески говорю.
Бифф досадливо щелкнул замочками футляра для трубы. Если сегодня ночью он вновь услышит отдаленный бой барабанов, никто не удержит его в гостиничном номере. Раз они не хотят показать ему, где веселятся, он сам найдет дорогу. Интуиция еще не подводила его ни разу.
Рокот барабанов мягко просочился в его сон. Бифф заворочался – и звук усилился, запульсировал, как будто в недрах отеля заработала, набирая обороты, динамо-машина. Но окончательно разбудила Биффа внезапная тишина, наступившая в следующее мгновение. Он приподнялся и, сощурившись, всмотрелся в темноту. Неожиданно показавшаяся луна залила комнату бледным сиянием, и, как по сигналу, снова забили барабаны, на этот раз – тревожно и призывно.
Вскочив с постели, Бифф бросился к окну. Барабаны звучали оглушающе громко, и он был уверен, что сможет определить нужное направление. Рокот доносился из-за плотной стены деревьев, откуда-то неподалеку. Призрачный туман, подымавшийся из чрева ночи, загадочно мерцал в лунном свете.
Быстро одевшись, Бифф сбежал вниз. В гостинице было тихо… Или пусто. На секунду ему почудилось, что во всем здании людей, кроме него, нет. Он опоздал. Все ушли, влекомые властным грохотом барабанов… Но уже в следующее мгновение до Биффа донесся храп Ленни и чье-то сонное бормотание.
Снаружи барабанный бой сделался еще более отчетливым и манящим. Выбрать нужное направление не составило труда. Когда перед Биффом темной стеной встали деревья, он почти не замедлил шага и вскоре наткнулся на хорошо протоптанную тропу, вьющуюся меж высоких стволов.
Бесшумно пробираясь сквозь кусты, опутанные гибкими, тускло поблескивающими в лунном свете лианами, Бифф уверенно двигался вперед. В воздухе стояла влажная духота, пропитанная тяжелыми пряными ароматами, холодное сияние сочилось сквозь пышные кроны деревьев.
Вскоре перед глазами забрезжило багровое зарево. Пройдя поближе, Бифф различил за деревьями языки пламени и через минуту оказался на краю поляны.
В центре пылал костер. Искры, потрескивая, взвивались вверх и терялись меж низко склоненных ветвей. От грохота барабанов дрожала земля. Вокруг костра в ритуальном танце двигались, мерно покачиваясь, темные силуэты. Время от времени над глухим топотом босых ступней и четким барабанным ритмом вздымались колеблющиеся голоса, сливаясь в мучительно-страстный мотив, и вновь стихали, как будто угасая.
Внезапно в центре круга, в опасной близости к огню, возникла массивная фигура в огромной маске. Багряные отблески озарили дьявольские черты. Танцующие замерли, будто окаменев. Барабаны завибрировали. Воздев руки к небу, негр в маске гортанно выкрикнул несколько слов на непонятном Биффу языке. Резкие, отрывистые, они могли означать приказы… или проклятия… Как по мановению руки, люди вокруг костра закружились в неистовом танце, все больше отдаваясь бешеному ритму, впадая в экстаз…
Спрятавшись за кустами, Бифф наблюдал за происходящим. Ритм начинал оказывать воздействие и на него. Охваченный странным, жутковатым чувством, он пытался запомнить ускользающую мелодию и незаметно для себя все громче прищелкивал пальцами в такт и подпевал. Он уже представлял, как ведет основную тему труба, как саксофон подтягивает вторую партию, потом пассаж в унисон – и все это под жесткий аккомпанемент ударных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
