Читаем без скачивания Фреон - Сергей Клочков

Молодец Манон. Ни вопросов, ни уточнений. Быстро заскочила в машину.

— Что там? — вяло поинтересовался Ересь, но дробовик приготовил.

— Крысы.

Полуметровая тварь сидела на ветке яблони возле ближнего к нам садового домика. Быстро мотая вверх-вниз заострённым рыльцем, крыса ловила запахи. Костлявые лапки, которых явно было больше, чем положено, прочно цеплялись за кору, пара недоразвитых конечностей торчала даже на спине, покрытой редкими пучками чёрной слипшейся шерсти. Тварь громко скрежетала жёлтыми резцами. Не прячется, не убегает. Значит, не одна она здесь.

Из всех мутантов эти твари, похоже, приспособились к Зоне лучше, чем любое другое зверьё. Унаследовав от предков-крыс живучесть и приспособляемость к практически любым условиям, а также всеядность и плодовитость, они оккупировали половину всех брошенных посёлков и городов. И если поодиночке они были трусливы и не опасны, то в крупных стаях теряли всяческий страх. Гопстоп рассказывал, что даже кровососы избегали появляться в местах обитания таких крыс, с пути стаи мутировавших грызунов убирались чернобыльские псы и тушканы, совершенно, до безрассудства смелые и злобные твари, кидающиеся даже на припятских кабанов.

Я начал отходить к вездеходу, когда тварь, распялив красный ромб пасти, громко заверещала. И со всех сторон — от дачных домиков, ворохов гнилой листвы, провалов на месте погребов — начали выползать крысы. Облезлые, двух и даже трёхголовые, слипшиеся боками крысы, безглазые и с вздутыми, как пузыри, глазами, совершенно голые, красные, и покрытые мокрой, липкой шерстью. Вокруг запищало, заскрипело, послышалось натужное хрипение метровых гигантов, пока ещё неторопливой рысцой приближающихся к вездеходу.

— Давай к реке, — сказал я водителю, взбираясь на крышу вездехода, — там отстанут.

— Да чё там… крысы… — Ересь приложился и два раза выстрелил, причём попал — картечь свалила наповал трёх крыс и тяжело ранила четвёртую, двухголовую. Мутант с захлёбывающимся визгом начал злобно кусать кровоточащий бок, и твари, словно получив сигнал, разом бросились к вездеходу. Несколько мутантов намертво вцепились зубами в резину покрышек и повисли на ней, остальные начали прыгать, норовя забраться на крышу, но соскальзывали с бортов. И, когда вездеход тронулся, с сочным хрустом раздавив несколько тварей, я увидел буровато-серые потоки, выплеснувшиеся из открытых дверей брошенного посёлка. До них было ещё далеко, но в массе относительно мелких уродцев я заметил несколько настоящих гигантов с белыми безволосыми шкурами, собранными в мелкие складки, которые, задрав дугой чешуйчатые хвосты, неслись на широких махах к вездеходу. Уже на автомате врезав Ереси по шее, от чего тот даже не вякнул, должно быть, понял, за что, я попытался снять одну из гигантских крыс. В оптику было хорошо видно, как маленькими жадными ртами раскрылись бескровные раны на теле одной тварюги весом, наверное, под центнер, как она споткнулась и кубарем покатилась, давя своих мелких сородичей. Но из подвалов вылезали новые… придётся уходить.

— Семён, шины не прокусят?

— Да ты чё, их пулей не прошибёшь, — услышал я в гарнитуре негромкий смешок.

— Полагаю, делянки следует перенести в другое место. — Из открытого люка по плечи высунулась Манон. В её руке я заметил лёгкий «Глок». — Вам нужна помощь?

— Благодарю, нет.

— Нужна. — Француженка утвердительно кивнула головой и выбралась на крышу. Я не мог поверить — в её глазах горел настоящий азарт. В другое время у меня бы не заржавело сбить кулаком не в меру ретивого «ботаника» обратно в люк, но… это был не тот случай. Так что я просто мягко столкнул учёного вниз, запрыгнул сам и захлопнул лючок.

Первый удар крысы-переростка слегка качнул вездеход, когда за корявыми деревьями уже показалась река. Под колёсами сочно хлопнуло, захрустело, заскрежетали по обшивке когти, за бортами взвизгивало, верещало, то и дело за круглыми окошками мелькали вздутые тела и длинные голые хвосты. Я представил, что случилось бы, если б не вышло выцыганить вездеход, и внутренне поёжился. Сталкеров, доставшихся чернобыльским крысам, обычно записывали в без вести пропавшие. Любой, даже самый прочный комбез эти твари распускали на мелкие лоскутки, которыми потом устилали свои гнёзда, растаскивали вещи из рюкзаков, а от тел вскоре оставались только начисто обглоданные черепа и несколько трубчатых костей.

Когда вездеход тяжело ухнул в реку и начал отдаляться от берега, мутанты тут же потеряли к технике интерес и начали подбирать раздавленные тушки своих собратьев, устроив несколько драк за особо лакомые куски. Это я уже увидел, подняв лючок и выбравшись на крышу для лучшего обзора: на воде тоже встречались аномалии, не менее опасные, чем на земле. Открытую воду вездеход преодолел быстро, с хрустом и чавканьем проломился сквозь прибрежные кусты и чахлый камыш и, вывернув пласты зловонной чёрной грязи, покатил к последней, намеченной уже мной, точке маршрута. До бывшего Кордона оставалось меньше шести километров, а по этим местам я ходил много и потому не опасался неожиданных подлянок от Зоны. Хорошо, что взяли вездеход. Мысль о том, что стало бы со всеми нами возле тех делянок, если бы не машина, окончательно успокоила тот маленький атавизм совести, который, оказывается, во мне ещё оставался. Да и Манон была довольна — на новых для неё местах обнаружились «невероятно интересные образцы». По идее, когда вскроется наше с Хорём «дельце», не должны её сильно мурыжить. Всё-таки иностранка. Вот кому всерьёз достанется, так это, наверное, Семёну и Нюхелю. Эх, жаль водилу, неплохой ведь он парень. С другой стороны, а не всё ли тебе равно, сталкер? Дело обтяпал, считай, снарягу хорошую поднял, пушку надыбал? Вот и будь доволен, не фига разными Семёнами да Нюхелями голову себе забивать, дело это неблагодарное. Раньше, если уж на то пошло, ты вообще чихать хотел на всех, а сейчас чего-то беспокоишься. Но не идёт почему-то из головы мысль одна, так и стоят перед глазами лица Луня и девчонки его, и почти слышу слова Ереси: «А он смотрел просто и молчал». И сейчас словно стоят они и смотрят на меня, и ничего не могу я с этим поделать. Заноза в душе сидит… вон даже Ересь, подонок каких поискать, и то о многом задумался, молчал сутками, и, кроме как презрительного «сталкерок», я от него ничего другого не слышу. Ей-богу, врежу я ему как-нибудь за этого «сталкерка», но, если подумать, ему ведь в самом деле не за что меня уважать. И мордобоем, чувствую, этого не исправишь…

— В общем, вот что, ребятки. — Я спрыгнул с вездехода, когда мы уже подъехали к тому самому хутору на старом Кордоне. — Ящики все тихонечко перенесите во-он в тот подвал. На лестнице не грохнитесь только. И там складируйте.

Бойцы, апатично просидевшие всю дорогу в вездеходе и даже успевшие как следует выспаться, снова взялись за работу. Судя по их спокойным лицам, они умудрились проспать даже выстрелы и крысиную атаку. Впрочем, я сам запретил им выходить в Зону, а чем ещё заняться бойцу срочной службы, когда не гаркают, не гоняют и ничего не требуют? Правильно, дрыхнуть. Мало того, у меня создалось впечатление, что солдаты ещё не понимают, где, собственно, находятся.

— Эй, бойцы! Вы когда в местную часть прибыли?

— Позавчера…

— Что такое Зона, в курсе?

— Да, чё-то такое балаболил наш комвзвода, что тут радиация есть и всякие фиговины… ну, там, короче, так. А чё?

— Вы сами откуда такие?

— Я с Алтая, а Миха с Кубани.

Да, товарищи «долги», неплохо вы подкузьмили военным своим уходом с постов. Этих пацанов завтра в Зону отправят вместо профессиональных военсталов, что уже в Челябинскую Зону переброшены, и контрактников, которые хоть чуть, но соображали, как тут выживать надо. И эти двое — охрана учёного, причём иностранца… до чего же погаными должны быть дела у НИИ с их новым руководством, что они вынуждены необстрелянных срочников в сопровождение выделять. Уже смерти начались среди военных, а сколько их будет дальше… ничему, похоже, не учатся новые штабники.

— Понятно. Давайте, парни, быстренько, без перекуров, а то уже через час стемнеет.

Хорь, довольный просто до невозможности, тут же метнулся распоряжаться, что куда положить и как разместить. Семён облегчённо выдохнул, глядя, как ящики с «опасным барахлом» покидают вверенную ему машину. Когда всё было выгружено, я подозвал бывшего бармена и жестом показал — мол, отойдём в сторонку.

— Ты же здесь останешься, верно?

— Ну так… товар выгружен, начну раскладывать, там, подмету, вычищу. Замки новые, двери смазать…

— Я не про то. Как учёному и водиле объяснить, что мы без тебя обратно поедем? И на последующем разборе полётов они, думаешь, не скажут, куда ящики сгрузили?

— А, это… фигня, не зарубайся. Официально мне предъявить нечего, я ведь просто воздух увёз. А неофициально — да, меня за это очень даже могут убить. Но кто этим займётся? Экспедицию не отправишь, бойцов не соберёшь — говорю же, для этого нужна не надуманная, а серьёзная официальная причина. Группу сталкеров нанимать, чтоб меня стукнуть, — сомневаюсь. Это денёжков стоит, тратиться надо, а с теневыми капиталами в НИИ сейчас очень большие проблемы. И нужный я буду для вашего брата человек, причём с охраной — «Свобода» поможет, я договорился. Так что не боись — долю получишь, как я и обещал. Молодчина ты, кстати. Ловко всё придумал с транспортом.