Медленно пошёл он дальше. Немножко пройдём, а потом — назад.
Теперь он ставил свои знаки под дубининскими, идя вдвое медленнее против прежнего. Вот дойдёт до сотой отметки и повернёт назад.
Не дошёл.
Позади раздался выстрел, другой, третий…
3
Вероятно, придётся за него просить.
Ильзе с неудовольствием смотрел вслед удалявшемуся разведчику. Просить не хотелось, это значило некоторым образом связать своё имя с именем разведчика.
Но и не просить было бы плохо — и для положения, и вообще…
Разведчик скрылся в тёмном провале тоннеля.
Ильзе перевёл взгляд на Тамару с Вано. Те снимали трёхмерный план зала. Следовало подойти, дать какое-нибудь указание, но ничего в голову не приходило. В конце концов, он не топограф. Его очередь как учёного наступит чуть позже. Хотя… Нет, разумеется, необходимо уже сейчас составить впечатление — хотя бы и неопределённое, рой гипотез. Созвездие гипотез, поправил он себя. Методология современной науки требовала охвата всестороннего, полного, мозговой штурм.
Ну, с мозгами-то у нас ничего… Даже хорошо…
Ильзе медленно шёл по залу. Антропоцентрические идеи сами лезут в голову, но нужно представить себе и иную точку зрения. Для объёмного видения. Ну, например…
Ничего особенного в голову не приходило. Можно, конечно, потрясти мешок. Что выскочит из головы первым, то и схватить… лепрозорий, например. Почему лепрозорий? А собирались здесь больные и заражённые особи, собирались и…
Что — и?
Наличие только одного пути говорит о том, что место это — не проходной двор, а скорее склад. Кладовочка, как у хомяка, — сравнение показалось удачным. Он закинул карабин за спину, вытащил из планшета блокнот с карандашом и записал: «Кладовочка», «Зал ожидания» — тут он поставил вопросительный знак, «Лепрозорий» — здесь два вопросительных знака. Пока и хватит, до новых фактов. А их, фактов, — только нагнись.
Он в самом деле нагнулся. Мрамор или что-то очень похожее. Но где пыль? Выглядит так, будто только что провели уборку перед визитом чрезвычайного инспектора.
Ильзе пошёл вдоль стены, противоположной той, где работали Вано с Тамарой. А хорошо, что он решил сам возглавить экспедицию. Чутьё, предвидение, интуиция — называйте как угодно, но факт остаётся фактом — он в очередной раз оказывается в нужном месте в нужное время.
Очень нужное время, нужнее не бывает. Земля разочаровалась в Марсе, поток средств за последние три года уменьшился втрое. Девять десятых времени уходило на поддержание жизнедеятельности, притом что стандарты неуклонно снижались: Всё меньше воды, даже вторичной, да и с едой… Правда, удалось культивировать манну, но вкусу неё… И всё-таки не будь манны, жилось бы много хуже.
Щель в стене он заметил именно потому, что задумался, задумался и встал. Была она почти незаметной, но Тамара передвинула «жирафу», и узор на стене изменился. Чуть-чуть, но он заметил.
Ильзе провёл рукою. Да, действительно, часть стены слегка выступала, на сантиметр, даже меньше. Дверь! Это дверь! Вернее, нечто, весьма напоминающее дверь, поправился Ильзе. Никто не увидел, он увидел.
Подумав немного, он позвал ассистентов. Не то чтобы Ильзе боялся, будто Тамара с Вано сами что-нибудь найдут, но всё-таки, всё-таки…
— Очень, очень любопытно. — Зафиксировав находку, Вано постучал костяшками кисти по поверхности. Если и была пустота, так запросто не простучишь. — Попытаемся открыть?
— Попытаемся, — согласился Ильзе.
— Тянуть или пихать, вот в чём вопрос. — Шутливостью Вано пытался скрыть волнение, но удавалось плохо. Действительно, очень похоже на дверь, и что за ней?
— Тянуть. — Тамара прикрепила к поверхности тросик с липучками. Прочность на разрыв — десять тонн. Откуда им взять такое усилие…
— Погодите. — Ильзе умерил пыл ассистентов. — На поверхности нас слышно?
— И слышно, и видно, — отозвался Миадзаки. — Запись идёт на два аппарата, потому не волнуйтесь, работайте спокойно.
— Мы постараемся, товарищ Миадзаки, — заверил Вано.
— Я в этом совершенно уверен, Вано-сан. Как и в том, что в следующий раз ты будешь сидеть у самописцев, а я буду там, внизу.
— Будешь, будешь, потерпи…
— Давайте не отвлекаться. — Ильзе и вообще-то не любил пустых разговоров, а эту запись уж точно будут смотреть и смотреть.
— Слушаюсь. — Вано чуть было не ляпнул «все тут будем» и был рад, что шеф вовремя оборвал. Миадзаки порой шутки понимал, а порой — нет, и никто не знал, какая фаза у него в данный момент.
Второй конец прилепили к полу.
— Может, подождём разведчика?– спросила Тамара. — Мало ли что…
— Сейчас его присутствие необязательно, — отрезал Ильзе. Не то чтобы он был против, нет, наоборот, но теперь, после Тамариного «мало ли что», заминка могла быть истолкована как неуверенность в собственных силах. Да и что такого может разведчик, чего не может он, Ильзе? Как там у Буссенара? Проводник-индус приводил героя к логову тигра, но главная работа падала всё-таки на героя. Иначе каким бы он был героем?
— Все должны быть предельно внимательны и осторожны. Тамара становится слева, Вано — справа, я — по центру. Оружие с предохранителя снять. Дверь раскрываем с усилием в сто килограммов. Свет направить на объект.
Они встали по диспозиции. «Айне колонне марширт», — мелькнуло в голове у Ильзе. Ничего, ничего, порядок ещё никогда, да и никому, не вредил. Вано запустил «мураша», маленькую лебёдочку, пропускавшую через систему блоков тросик, прикреплённый к двери. Проигрываем в расстоянии, выигрываем в силе. Ну, в расстоянии-то проигрываем, кто спорит, до Земли сейчас двести миллионов пустых вёрст. А вот насчёт выигрыша в силе… Самое время выиграть. Хоть что-нибудь.
Трос натянулся, липучки держали мёртво.
— Не поддаётся, — пробормотал Вано.
— Увеличьте усилие до ста пятидесяти килограммов.
Вано повернул регулятор «мураша».
Может, действительно: не тянуть, а толкать?
Но тут плита подалась и повернулась, повернулась, как самая обыкновенная дверь на вертикальной оси.
4
Пуля, выпущенная из карабина «Тимур», в условиях марсианской атмосферы за первую секунду пролетает тысячу семьсот пятьдесят метров и совершает за это время три тысячи триста оборотов вокруг своей оси. Если встреченное препятствие содержит в том или ином виде воду, то происходит пробой звукового барьера, что ведёт к гомогенизации всех водосодержащих структур. При дальнейшем снижении скорости пуля распадается на двенадцать сегментов-лепестков, которые, продолжая вращательное движение, расходятся радианом в 45 градусов, оставляя за собой то, что в обиходе называется фаршем. Сконструированный для поражения некробиотических структур, «Тимур» применялся и в условиях марсианской колонии, поскольку обычное стрелковое оружие оказалось малоэффективным против представителей марсианской фауны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
