Буш решил охладить пыл: «Давайте избегать неосторожных слов и больше говорить
о содержании ценностей». Горбачев подхватил брошенный мяч: «Мы начинаем органически интегрироваться, освобождаясь от всего, что нас разделяло. А как это будет называться в конечном счете?.. Давайте не будем вести дискуссию на церковном уровне!».
Бейкер забил последний гвоздь: «Может быть в порядке компромисса лучше говорить, что позитивный процесс идет на основе демократических ценностей?».
Все согласились, ко всеобщему удовлетворению. На том и закончилась, кажется, последняя на высшем уровне идеологическая «схватка» с «американским империализмом».
Оставались еще региональные проблемы (помимо Центрально-американских, которые США не считала «региональными» в том смысле, что ими могут заниматься и другие державы!).
Сначала - Ближний Восток. Буш сообщил, что его администрация отошла от безоговорочного одобрения израильской политики. «Уверен, - добавил он, - что Вы обратили внимание на то, что наша политика на Ближнем Востоке развернулась в сторону взаимодействия с Советским Союзом». Высказался за скорейшее восстановление дипломатических отношений СССР с Израилем. Горбачев сказал, что тут уже нет проблемы. Главные - посадить Израиль за один стол с арабами. И надо спешить. Одобрил начавшиеся консультации по этому вопросу между Шеварднадзе и Бейкером.
Порешили ускорить поиск пути «к стимулированию мирного урегулирования» на Ближнем Востоке.
Словом, на Мальте была выработана процедура, которая в конце концов привела к Международной конференции по Ближнему Востоку (октябрь 1991 года). Президенты США и СССР были там сопредседателями. Там начался реальный (хотя и очень сложный, не без срывов) мирный процесс ближневосточного урегулирования.
Последней была проблема Афганистана. Советских войск уже не было в этой стране, но пылала еще более жестокая гражданская межплеменная война. Судьба Наджибуллы, возможности формирования коалиционного правительства и проведения международной конференции под эгидой ООН, содержание переходного периода, поставки оружия. - все это обсуждалось в режиме перепалки, обвинений за прошлое, признаний, что прогнозы и тех и других неоднократно проваливались и т.п. Шеварднадзе даже позволил себе «пошуметь» на Бейкера, пользуясь тем, что после их встречи в Вайоминге летом 89 года между ними уже сложились дружеские отношения.
Ни к чему в общем-то не пришли. И это понятно: ситуация в Афганистане вышла из какого бы то ни было международного контроля. И остается таковой до сих пор.
Как видит читатель, на этой беспрецедентной по форме встрече лидеров двух сверхдержав основательно «прошлись» по всей «повестке дня» (любимый американский термин) их соприкосновения между собой и на международной арене. И по всем вопросам, кроме не зависящих от них, можно констатировать взаимопонимание и готовность действовать конструктивно, а где нужно - совместно.
Мальта открыла принципиально новый этап в отношениях между нашей страной и Америкой.
Был создан прецедент «политического на высшем уровне импульса» к развитию нормальных экономических отношений и даже сотрудничества в этой сфере.
Доверие - важнейший новый фактор мировой политики, проклюнувшийся еще при Рейгане, - заработал благодаря Мальте в полную силу. Возникновение его обязано не только личным качествам лидеров, их политической воле. Оно коренилось в появлении новых социально-политических и международных реальностей, которым противопоказана была конфронтация главных субъектов мировой политики и которые нуждались в сотрудничестве, взаимодействии между ними, в доверии как политическом феномене международного характера. Если бы не Мальта, крупнейшие международные события того периода - объединение Германии и конфликт в Персидском заливе - могли бы спровоцировать конфронтацию почище Карибской 1961 года.
Отказ от идеологического подхода к внешней политике, провозглашенный в ООНовской речи Горбачева за год до этого, получил на Мальте практическое воплощение - в решающем звене мирового развития.
Мальта явилась провозвестником новых отношений между Западом и Востоком, обозначила перспективу движения к новой Европе, что подтвердилось спустя год принятием в Париже на Общеевропейском совещании Хартии для Европы от Ванкувера до Владивостока. Мальта продемонстрировала наличие потенциала продвижения к новому, мирному порядку во всем мире. «Мир покидает одну эпоху, эпоху холодной войны, и вступает в новую» (слова Горбачева). Встреча произошла в исторически «нужный» момент, когда процессы во многих государствах и в больших регионах мира созрели (и даже перезрели) для крупных перемен и ситуация могла взорваться. Можно себе представить, что могло случиться, если бы эти взрывы произошли в обстановки конфронтации сверхдержав!
Вместе с тем, Мальта показала и пределы их влияния на ход стихийных событий, контроля над ними. И это тоже поучительно.
Встреча на Мальте - повторю, с чего начал, - это и символ, это и по сути конец холодной войны.
В качестве иллюстрации - примечательный факт. Его приводит Каушопё ^.Оа^^Ьо1Г в своей книге “ТЬе Огеа1 ТгапзШоп”, ^а8Ып§1»п ^С. 1994 (р.408).
24 декабря госсекретарь Бейкер довел до сведения Москвы, что США не будут против, если СССР и его союзники по Варшавскому пакту вмешаются в Румынии, чтобы предотвратить кровавое развитие событий в связи с кризисом режима Чаушеску. Из Москвы, разумеется, ответили отказом.
Но примечателен сам факт такого предложения. Значит США уже не считали вмешательство СССР за пределами своей страны актом «холодной войны», значит они рассматривали такие действия как позитивный момент в меняющемся мире.
Какое еще доказательство требовалось, чтобы убедиться в том, что холодная война ушла в историю (хотя отголоски ее встречаются еще до сих пор)!
Поскольку статья эта написана в жанре мемуара, позволю себе завершить ее эпизодом, который, мне кажется, имеет не только личный оттенок.
Я попросил у Горбачева разрешения задержаться на 2-3 дня в Италии. Пригласила давняя подруга по журналу «Проблемы мира и социализма», где я работал в начале 60-х годов. Делегации, распрощавшись, отбывали в тот же вечер 3 декабря. А самолет из Валетты на Рим уходил только утром. За мной в порт должен был приехать наш посол на Мальте, чтобы забрать к себе до утра. Я спустился на пристань.
Оглянувшись на шум, заметил, что в 50 метрах от меня высаживаются с корабля на берег американцы. Эскорт машин уже выстроился. Через минуту-другую «кавалькада» лихо рванула вперед. И вдруг - страшный скрежет шин по асфальту. Президентский лимузин застыл прямо против меня, метрах в 10. Из машины вышел Джордж Буш и направился ко мне. Я сначала ничего не понял, очнулся лишь, когда он протянул мне руку. Несколько секунд рукопожатия, какие-то слова. Президент повернулся и пошел к машине. Еще раз уже через окно сделал мне прощальный знак.
Пусть читатель сам оценит, что бы это значило. Что я такое для Буша, чтоб так «дополнительно» попрощаться?! Я до сих пор до конца не пойму. В одном только уверен - это был не рекламный жест. Сделано искренне.
