Анализ данных о наследственности и выборности королевской власти в Германии может подтвердить только одно положение: превращение наследственной монархии в выборно-наследственную совершалось по мере роста крупного феодального землевладения и усиления вотчинной власти князей, по мере оформления территориальных княжеств. Объяснять этот факт «секуляризацией королевской власти» или особенностями «немецкого правосознания» так же несерьезно, как и считать, что он был причиной того своеобразного пути, по которому пошло развитие германского феодального государства.
* * *
Королевская власть применяла в целях упрочения своих позиций различные средства юридического, политического и экономического характера. С помощью этих средств она стремилась привязать к себе всю феодальную знать и отдельных ее представителей и заручиться их поддержкой. С другой стороны, короли стремились создать такую материальную базу своей власти, которая могла бы обеспечить самостоятельность и возможную независимость монархии по отношению к магнатам государства.
Средства королевской политики зависели в конечном счете от экономических условий и изменялись вместе с изменением этих условий. Однако в непосредственном смысле они определялись во многих отношениях и условиями политической жизни, а также правом – государственным и частным.
Буржуазные историки смотрят на это дело по-другому Политические средства и правовые принципы, применяемые государственной властью в своих целях, рассматриваются ими как результат творчества самой государственной власти или в лучшем случае как нечто «объективно данное». Эта точка зрения характерна для большинства книг по политической истории. С особой отчетливостью она проводится в работе Э. Мейера «Deutsche und franzosische Verfassungsgeschichte» (1898). На первом плане здесь поставлен вопрос о средствах власти (Machtmittel). По изложению автора эти «средства власти» одинаково могут применяться в любой исторической обстановке и в любой период; они являются для главы государственной власти такой силой, которой он может располагать по своему усмотрению. Современная западногерманская историография в лице школы Т. Майера идет еще дальше в этом направлении и считает монархию не только создателем политических средств своего господства, но и творцом благоприятной для нее социальной организации общества.
Рассмотрим основные из тех разнообразных средств, которыми пользовалась монархия в своей политике. Для удобства изложения начнем с характеристики мероприятий юридического характера.
Присяга королю. Присяга феодальной знати королю являлась частью акта избрания и провозглашения монарха. Те лица, которые избирали и присутствовали при избрании, должны были выразить свое согласие на признание власти нового короля и дать обещание в сохранении ему верности актом своей присяги. Присяга рассматривалась не только как юридический акт, но и как акт сакральный. Нарушение присяги влекло за собой административную опалу и церковное наказание вплоть до отлучения[233]. Право на разрешение от присяги королю присвоил себе в XI в. папа и спекулировал им в своей борьбе с императорской властью, то отлучая императора и разрешая от присяги его подданных, то отлучая феодалов за нарушение присяги монарху, выполняющему волю папы.
Для нас в данном случае важно выяснить два вопроса, связанных с присягой:
1) Кто приносил присягу?
2) Какой характер она носила?
Выяснение этих вопросов важно для освещения проблемы о степени проникновения вассально-ленных отношений в государственное устройство.
Если присягу приносили только королевские вассалы и если сама присяга имела вассальный характер, тогда закономерно сделать вывод о преобладании вассально-ленных отношений в государственном устройстве.
Во франкском государстве присяга имела общий характер, ее, непосредственно или через королевских служащих и сеньоров, приносило все свободное население государства. Этот порядок согласовался с общей зависимостью всех свободных от государственной власти и с несением ими фискальных и военных государственных повинностей. С установлением крепостной зависимости, развитием вотчинной власти и разрушением прежней административно-судебной системы подобный порядок сохраняться дольше не мог. Присяга крепостных крестьян королю не имела никакого смысла и могла принести только вред, так как служила бы прецедентом для жалоб и апелляций крепостных королю на своих господ.
В источниках присягающими королю выступают только феодалы свободного происхождения, являющиеся или прямыми королевскими вассалами или вассалами нижестоящих «щитов». И сама присяга напоминает собой клятву вассалов сеньору. Так, по рассказу Видукинда, герцоги и прочие чины государства, участвовавшие в избрании и провозглашении Оттона I в Ахенском соборе, присягали ему как вассалы сеньору, «положив свои руки в его руку»[234]. Еще более определенно в этом смысле говорит Випо. По его словам, обычной присягой королю являлась клятва, даваемая князьями и всеми вассалами от самого высшего и до самого низшего ранга[235]. Согласно Швабскому зерцалу, королю присягали все свободные люди рыцарского звания[236].
Таким образом, во всех этих источниках присяга королю выступает как присяга вассалов сеньору. Она не обязательно связана с держанием ленов от короля непосредственно, или через посредство промежуточных сеньоров. Но обязанности присягающих имели характер обязанностей вассалов сеньору.
Кроме присяги при вступлении короля на престол, мы слышим еще и о присяге феодалов присоединенных и завоеванных областей, а также феодалов, усмиренных силой оружия. После подчинения Бургундии (1034 г.) Конрад II заставил знать этой страны принести ему присягу в верности. В 1038 г. эта присяга была повторена в связи с назначением королем Генриха III[237]. Генрих IV, после окончательного подавления восстания саксонских феодалов в 1085 г., заставил усмиренных мятежников принести присягу в том, что они отказывают в признании антикоролю Герману и признают законным королем его – Генриха IV. Генрих IV заставил жителей Майнца принести такую же присягу после подавления возмущения в городе[238].
Феодальная мораль и религиозное устрашение оказывались недостаточно действенными. Присягу подкрепляли выдачей заложников. Характерно, что к этому средству прибегали не только при усмирении мятежников, но и в нормальных взаимоотношениях самых высокопоставленных светских и церковных владетелей. Генрих IV требовал заложников от вновь назначенных епископов, что они будут сохранять верность ему, как отлученному папой королю[239]. Папа Григорий VII получил заложников от антикороля Рудольфа Швабского в знак укрепления его верности римскому престолу[240].
С избранием короля и присягой ему в верности был связан объезд новым монархом отдельных областей государства. Этот объезд не всегда носил мирный характер: король путешествовал с военной силой и на случай, если не действовали мирные методы, добивался признания своей власти силой оружия. Объезд являлся как бы продолжением избирательной процедуры. На официальных выборах присутствовали только главари знати и отдельные ее представителе. При посещении области король получал признание и принимал присягу от остальной части полноправных членов господствующего класса.
Чтобы получить это признание, новый король должен был раздавать феодалам владения и давать обязательства не нарушать их местных привилегий, идущих во многом вразрез с интересами короны. Проследим, для примера, объезд отдельных герцогств Генрихом II и Конрадом II.
Генрих II, по избрании его в Майнце, направился в Тюрингию. Здесь он был принят с почестями местными магнатами и получил одобрение с их стороны в своем избрании на престол (collaudatur in dominum)[241]. После этого король направился в Саксонию. Чтобы добиться признания (collaudatio) со стороны гордых саксонских феодалов, мало было посетить их область. Саксы ставили в качестве условия признания подтверждение их старинных привилегий и фактической автономии. Генрих II, как и его предшественники, пообещал уважать законы (обычное право) саксов и получил за это признание и присягу в верности со стороны всех местных землевладельцев[242]. Из Саксонии Генрих II направился в Лотарингию и затем во Франконию. Повсюду он находил поддержку у знати и одобрение своего избрания в короли (primatibus... in regem collaudatur). Только после всего этого соперник короля Герман Швабский отказался от своих притязаний на корону и подчинился его власти.
Конрад II, после избрания, «начал объезд провинций и областей, как это было в обычае королей»[243]. По рассказу Випо[244], королевское «турнэ» растянулось больше чем на два года. В каждой области он устраивал разбирательство судебных дел, заключал союзы и принимал меры к сплочению государства. Местная знать добивалась подтверждения королем своих привилегий. В Саксонии Конрад II, как и его предшественник, должен был дать согласие на сохранение «жестокого закона саксов» (lex crudelissima Saxonum).
