— Да что ты о ней знаешь? Что вообще ты можешь знать о моих отношениях с матерью? Я запрещаю тебе говорить о моей семье в таком тоне!
— Если бы только твоя мать заботилась о тебе так же, как ты печешься о ней и ее спокойствии! Если ты ее любишь, не потакай ее слабостям. Если ты будешь утешать свою мать всякий раз, когда ее отношения с твоим папочкой зайдут в тупик, никогда ничего не изменится, — внушал ей Франческо. — Дай ей понять, что в твоих семейных отношениях тоже иногда возникают сложности, но ты их разрешаешь самостоятельно. У нас ведь есть сложности, не так ли, Эрин?
— Если я отзываюсь на ее просьбу, значит, я потакаю ее капризам, а если следую твоим требованиям, значит, поступаю правильно? Ничего не скажешь, объективный подход! Она моя мать и нуждается во мне! И мне безразлично, как ты к этому относишься!
— Где твоя семья, Эрин? — прямо спросил жену Франческо.
— Моя мама…
— Твоя мать хочет отнять тебя у меня, чтобы ты вечно оставалась при ней и возилась с ее проблемами. Твоя семья здесь! Ты, я и наш ребенок — это все, что должно тебя волновать. Ты думаешь, мать позволит тебе спокойно заниматься ребенком, если ты переедешь к ней?
— Ты не имеешь права! Я же не вмешиваюсь в твои отношения с родителями, Франческо!
Эрин отдавала себе отчет в том, что Франческо прав. В последнее время ее очень тревожило все возрастающее желание матери держать дочь возле себя. С тех пор как Эрин вернулась в Лондон, она с трудом могла сосредоточиться на своих заботах, потому что мать постоянно требовала ее внимания.
— Ты сама понимаешь, Эрин, что необходимо прекратить эти постоянные вмешательства в твою личную жизнь?
— Предоставь это мне, Франческо.
— Не думаю, что ты справишься, дорогая. Со своей матерью ты ведешь себя непозволительно мягко. Иногда я боюсь за тебя. Во что только она тебя не втягивает. Порой даже мне становится стыдно. Не представляю, милая, как ты это до сих пор терпишь.
Она никак не отреагировала на его слова.
— Эрин, — тем не менее продолжал Франческо, — если ты осознаешь проблему, ты обязана найти решение. Один вариант я тебе уже предложил. Действуй! Ты должна сделать свой выбор, хватит откладывать.
— Выбор? О каком выборе ты говоришь? — удивилась она. — Ты предлагаешь мне выбирать между тобой и моей матерью? Это абсурд!
— Не переиначивай мои слова, — раздраженно процедил Франческо.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с моей матерью. И выбирать между вами мне сложно хотя бы потому, что ты ничем не лучше ее, такой же деспот. Ты точно так же уверен, что важнее твоих желаний ничего не существует. Не могу я так больше! Устала! Хватит с меня! — Эрин махнула рукой на мужа и направилась в свою комнату.
— Ну, все правильно! — крикнул ей вслед Франческо. — Плюнь на все, как ты всегда это делаешь, и сбеги в очередной раз. Она все равно тебя из-под земли достанет со своими страданиями.
Эрин повернулась к мужу, она хотела что-то возразить, но пошатнулась, потеряла равновесие и почти бесшумно соскользнула вниз со ступенек, на которые успела подняться. Франческо подбежал к ней, подхватил ее на руки и отнес на диван.
Эрин безмолвно пролежала несколько минут, она глубоко дышала и глядела в потолок широко открытыми, но ничего не видящими глазами. Франческо заботливо гладил ее по голове и рукам, он стоял возле дивана на коленях.
— Как ты себя чувствуешь? — нежно спросил он жену, когда она перевела взгляд на него. — Боже! Какие же мы идиоты, нашли из-за чего ругаться! Зачем же ты так разнервничалась, разве ты не знаешь, что беременным волнения противопоказаны?
— Ты сам начал! Не хочу больше тебя видеть! Убирайся!
— Не дождешься. Я не позволю тебе угробить моего ребенка. Я теперь ни на минуту с тебя глаз не спущу, — шутливо пригрозил Франческо.
— Я впервые почувствовала такое сильное головокружение, как будто земля ушла из-под ног. Очень неприятное ощущение, — хмуро поделилась впечатлением Эрин. Она обхватила руками свой живот и сосредоточилась на происходящем внутри нее. — Деточка моя, как ты там?
— Ты чувствуешь недомогание, дискомфорт, что-то непривычное? — забеспокоился ее муж.
Она лишь тревожно посмотрела на него.
— Присядь, милая. Позволь я тебе помогу. — Франческо приподнял Эрин и подложил под ее спину диванную подушку.
— Я посижу так. Не трогай меня, я должна успокоиться, — попросила она мужа и запричитала: — Господи, сделай так, чтобы с моим ребенком все было в порядке!
— Но что ты чувствуешь? Можешь мне сказать? — допытывался встревоженный Франческо.
Вбежавшие в комнату пару минут назад Сэм и Валентина молча слушали их диалог.
— Дорогой, не тревожься понапрасну, но я бы очень попросила тебя вызвать «скорую». Мне страшно, — робко произнесла Эрин.
— «Скорую»? Господи! — запаниковал Франческо.
Он подбежал к телефону и набрал номер неотложки, затем прокричал в трубку, что его беременная жена упала с лестницы.
— Нет! Она в сознании. Двенадцать недель беременности… Да приезжайте же скорее! — в отчаянье орал он.
Бросив трубку, Франческо вернулся к Эрин.
— Они сказали, что ты не должна двигаться до их приезда.
Она кивнула в знак согласия. Ее лицо побледнело от страха.
— Я уверена, со мной все в порядке, — бормотала она, — с ребенком тоже…
— Конечно! — подхватил Франческо. — Я тоже в этом полностью уверен, — добавил он дрожащим голосом.
— Это так, просто предосторожность, правда? — Эрин с тревогой всматривалась в лицо мужа.
— Да, дорогая. Мы не позволим нашему малышу пострадать…
— Я не хочу, чтобы моему ребенку было больно.
— Эрин, деточка, ты сильно ушиблась? — поцеловав ее в лоб, спросил Франческо.
— Немного, — призналась Эрин. — О нижнюю ступеньку. — Франческо, — притянув мужа к себе, прошептала она, — если по какой-то причине встанет вопрос… Пообещай сказать врачам, чтобы спасали ребенка!
— Не смей даже думать об этом! Все будет хорошо.
— Я должна заручиться твоим обещанием на будущее, Франческо. Если что-нибудь случится, выбери ребенка.
— Я сделаю то, что должен, — твердо сказал он.
Несколько минут спустя прибыла бригада «скорой помощи». Валентина проводила медиков в гостиную. Они тотчас положили Эрин на носилки и погрузили в машину. Франческо на ходу рассказал, что произошло. По приезде в больницу его попросили подождать в коридоре.
Через какое-то время к Франческо вышел усталый доктор и протянул руку со словами:
— Мистер Романелли, я Джеймс Росс.
— Что с моей женой? Как она? Что с нашим ребенком? Могу я пройти к ней? — засыпал доктора вопросами Франческо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
