- Жалкая тень?! — воскликнул тогда Луи.
Но его все вокруг убеждали, что королевские войска разгонят этих крестьян ссаными тряпками. Тем более, что это не швисы, которые, без всякого сомнения выступят на стороне руа. Впрочем, Людовика эти победные реляции не заставляли успокоится и обрести душевный покой. Скорее, напротив. Ведь Карлу, без всякого сомнения, тоже говорили о бесполезности его армии. И все же он выступил в поход. И даже осадил Париж. А перед тем потратил немало времени и сил, чтобы это «посмешище» собрать, вооружить и обучить.
- Сир, — произнес взволнованный слуга, едва не вбежав в комнату с руа.
- Что-то случилось?
- Сир, мы заметили незнакомых всадников.
- Это люди Карла?
- Не знаю… — пожал плечами слуга…
***
Тем временем в Москве шли массовые расстрелы, которые, как известно в состоянии спасти любую Родину. Не совсем расстрелы, но спасали как могли…
Иоанн старался логически завершить задуманную им чистку.
Сначала он публично осудил сотрудников приказа пропаганды за «ошибку» и поручил Патриарху заняться ими. Тот охотно это сделал. И назначил «виновникам» строгую епитимью в формате чтения «Отче наш» три раза каждое утро в течение месяца. Натощак. Хотя на улице о том не болтали. Ни церкви, ни «осужденным» в том не было никакой выгоды. Осудили как-то и осудили. Неофициально же им выдали денег. Очень прилично так денег. В качестве реальной награды за участие и верность.
А потом начались публичные процессы над задержанными.
Для чего у кремлевской стены соорудили в низине своеобразный эшафот. А на склонах, прилегающих к нему, поставили лавочки для зрителей. Как ни крути, а смертная казнь в те годы — шоу. И король решил не портить людям настроение, и не «зажимать» «развлекательную программу».
И не только людей туда пригласил, но и сам пришел. Чтобы поднять уровень мероприятия. Прошел. Сел в специально построенную ложу у самого эшафота. Рядом с ним супруга, экс-супруга, Патриарх, нунций и прочие уважаемые гости.
Слева и справа от этой ложи стояли площадки с герольдами, которые с рупорами зачитывали обвинение, повторяя за судьей. Так, чтобы всей толпе было видно и слышно. А толпа собралась знатная. Тысяч девять, если не больше. Все, кто мог на время оторваться от работ, те и пришли. Поэтому, от греха подальше, Иоанн сидел в своем парадном доспехе.
Полные золоченые латы — поздняя готика. С чеканными украшениями — классика парадных доспехов[1]. Очень представительно. А главное — безопасно. Их разве что мушкетом можно было пробить. Но за безопасностью на мероприятии следили сотрудники Евдокима и привлеченные армейские контингенты. Так что, не забалуешь.
Сели.
Начали.
Само собой — с мелюзги. То есть, с обычных уголовников.
Их выводили по одному.
Зачитывали обвинение. Давали возможность что-то сказать в ответ. Что, при отсутствии у тех рупоров, не имело никакого значения. Их все равно почти никто не слышал, кроме короля и его гостей, сидящих в ложе.
После чего им выносили приговор и казнили.
Или вешали, или удушали.
В первом случае им надевали петлю на шею и просто подтягивали на перекладине. Так, чтобы ноги чуть отрывались от земли. Рук не вязали. Поэтому вытанцовывали осужденные знатно. Если вина была серьезна, то применяли варианты этой казни. Например, вешали голышом, дабы позору больше. Или вешали подходами, отпуская и давая отдышаться, когда человек вот-вот уже задохнулся.
В случаях умеренной провинности, казнили удушением. Просто подводили к столбу. Накидывали на шею и столб веревку. И, вращая продетую в петлю палку, затягивали ее. Руки-ноги в этом случае тоже не вязали, но смерть все одно наступала намного быстрее, так как мощный рычаг позволял быстро и надежно перетянуть и глотку, и сонные артерии.
Причем казнили не всех.
В процессе дознания Евдоким составил список талантов и подал его на утверждение короля. По его приказу, разумеется. Поэтому людей хоть и виновных, но интересных и талантливых, постарались приберечь, заменив казнь заключением. Пожизненным, разумеется. Выпускать на волю этих кадров Иоанн не видел никакого смысла. А получить для своей разведки и контрразведки ценных специалистов — считал делом богоугодным и очень полезным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В первую очередь короля интересовали специалисты по вскрытию замков, подделке монет с печатями да грамот. Их было немного. Особенно последних. Этих счастливчиков подавали вперемежку с остальными. Чтобы не однообразно все шло и имелась определенная интрига. Шоу как-никак.
Дальше пришел черед представителей банд.
Их выводили сразу, всей компанией. И начинали с наименее провинившихся. Здесь казнили всех. Но куда более вариативно. Однако каждый акт наказания был не слишком продолжительным. Ибо зачем? Там вон — еще целая толпа ждет.
Убитого скидывали с помоста.
Раздевали, если не проделали это ранее.
Цепляли крюком и лошадью оттаскивали к берегу реки, где грузили на струг. С той целью, чтобы позже привязать к ноге камень и выбросить за борт. Где попало. Предварительно вспоров живот, чтобы не вздулся и не всплыл. Никаких могильников. Просто «где-то в реке» утопили на корм рыбам.
Наконец дошла очередь до людей, замешанных или связанных с покушениями на короля. И там, совершенно «неожиданно», оказалось несколько человек из ближайшего окружения Элеоноры.
- Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он у бывшей супруги на латыни самый невинным тоном, когда потрошили одного из его самых доверенных слуг. Он особенно отчаянно визжал, с мольбой смотря на нее. Но она, лишь поджав губы сидела, потупившись.
- Отлично, — не то прошептала, не то прошипела она.
- Тогда, полагаю, тебя не сильно расстроит новость о том, что я распорядился зарезать всех, кто служит тебе.
- ЧТО?! — вспыхнула она.
- Милая, — подпустив как можно больше яда, произнес Иоанн, — ты ведь замешана в покушении. И там, — кивнул он на помост, должна быть ты. Вместе с ними.
- Так в чем же дело? — скривившись процедила она.
- Я не такой жестокий человек, как ты думаешь. Разве я так поступлю со своей бывшей супругой и матерью моих детей, которая несколько раз покушалась на мою жизнь и власть? Нет, нет и еще раз нет. Просто каждый раз, когда я буду уличать тебя в очередной гадости, все, кто тебе дорог и близок будут умирать.
- Тварь… какая же ты тварь…
- Сейчас мои люди в аббатстве выкладывают розочку на полу из отрезанных голов. Надеюсь, не слишком пошло?
Элеонора промолчала.
- Может быть из их кишок на стенах гирлянды развесить?
- Ты ума лишился?
- А ты, разве нет? Чего тебе не хватала, дура? Чего? Если бы ты всю эту грязь не затеяла, ты бы и так была вторым человеком в державе. Я бы сходил в Крестовый поход. Освободил Константинополь. И пошел бы дальше… Маленькая принцесса крошечного Неаполя могла стать Василевсиной… Императрицей. И Императрицей не как в Священной Римской Империи. Нет. Настоящей. Не фальшивой. А ты… Змея…
- Прости, — вставил свое слово нунций. — А что значит настоящий Император?
- А что такое Империя? Чем Империя отличается, например, от королевства или герцогства?
- Ну… — начал было говорить Педро Гонсалес де Мендоса, примас Испании и архиепископ Толедо, выступавший в роли нунция, но завис, обдумывая этот вопрос. Он вдруг понял, что вот так в лоб, прямо и лаконично не может ответить.
- Ничего хитрого и сложного в вопросе нет. Государства бывают разные. Мелкие города-государства, как, например, в Италии. Самостоятельные графства или княжества покрупнее. Царства-королевства. И, наконец, Империи. Их отличает не только размер, но и форма устройства. И если княжество или там герцогство может еще себе позволить привычную модель подчинения, когда рыцарь приносит оммаж барону, барону графу, граф герцогу и так далее. То уже для королевства — это решение не приемлемо. Да, оно возможно. Но в этом случае мы говорим о варварском королевстве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты, верно, не знаешь, что варварским, принято называть королевство, власть в которой держит самозваный правитель, не благословленный Святым престолом.
