— Дочь моя, вы стали очень поздно ложиться. Я прикажу нашему лекарю…
— Умоляю, ваше величество! В этом нет нужды, я уже отправляюсь в спальню и пришла проститься на ночь. Скорее наоборот, вашему величеству необходима забота лекаря, потому что даже в столь поздний час я застаю вас в делах. Это неразумно.
— Есть вещи, которые король должен решать самостоятельно. — Король неожиданно смутился. — Впрочем, пожалуй, этого никто не требовал от меня, просто я решил, что будет лучше… Странно…
— Ваша добросовестность в делах государственных всем известна, — чуть быстрее, чем нужно, произнесла принцесса.
— К тому же мы уже заканчиваем, — произнёс король. Он снова улыбался, задумчивости больше не было на его лице.
— Так вы поцелуете на ночь свою единственную дочь?
— Дорогая моя Мицар… — Король Конад нагнулся к принцессе, его губы легко коснулись чистой кожи девушки на виске.
Молодые люди склонились перед королём, проговорили положенные в таких случаях слова, и вся ватага выкатилась в коридор.
Король с улыбкой смотрел им вслед. Он был печален, но спокоен и даже, как показалось Лотару, выглядел чуть уверенней, чем прежде. Затем он повернулся к Блеху.
— Итак?
— Полагаю, ваше величество, мы уладили все недоразумения.
— В таком случае…
Король отступил на шаг, Блех поклонился и стал пятиться к двери, предназначенной для посетителей. Лотар и Рубос последовали его примеру.
Оказавшись за дверью, Рубос перевёл дух и голосом, в котором звучала улыбка, спросил:
— Так это и была принцесса Мицар, красоту которой славят певцы и поэты при дворах и на площадях всех гурхорских королевств?
— Да, это она, — суховато ответил Блех и пошёл вперёд, бросив через плечо: — Нужно торопиться, у нас много работы.
— Удивительно хороша, — сказал Рубос, поворачиваясь к Лотару.
— Да, очень. Но была бы ещё лучше, если бы не устроила этот карнавал.
— О чём ты?
Лотар потёр виски. Больше всего ему сейчас хотелось сделать пару глотков чистой, холодной воды.
— Впрочем, возможно, она лишь пешка в руках другого игрока. Но этот взгляд…
— Какой взгляд?
— Видишь ли, когда король целовал её, она не опустила глаза, как сделало бы большинство девушек, когда их целует отец. Она внимательно смотрела, и не куда-нибудь, а на наши скромные персоны. Возможно, эта странная старуха…
— Эй, долго вас ждать? — раздался голос Блеха.
— Давай-ка действительно поторопимся.
Глава 6
Лотар, радуясь, что Гвинед снова висит у него за плечами, а грудь, руки и ноги укрывают надёжные щитки, стоял перед Блехом, который внимательно осматривал его. Но тон, выбранный для начальника тайной полиции, требовалось пока выдерживать.
— Почему мне не отдали мой пояс?
— Пояс тебе вернут позже. — Блех промямлил слова неуверенно, словно не до конца понимал их значение.
— Но если он мне потребуется, то…
— Помолчи.
Собственно, пока пояс был не нужен. Триста цехинов делали его тяжёлым, и пояс всё равно пришлось бы оставить во дворце, среди остальных вещей.
Ещё, разумеется, не вернули книги. Из-за них, возможно, его потом обвинят в причастности к какой-нибудь секте, которая находится под запретом. Но всё равно, им с Рубосом следует сделать то, чего от них добивается Блех.
Наконец из оружейной появился Рубос. Он провозился дольше Лотара, потому что даже самые большие в королевском арсенале доспехи оказались для него маловаты. Зато теперь он был доволен.
Закрытый чешуйчатой стальной рубахой, плотно облегающей его могучую фигуру, он был неуязвим и в то же время подвижен. В правой руке он держал тяжёлый ятаган, а в левой — украшенный бронзовыми насечками шлем, похожий на птичью голову. На поясе висел нож с широченным лезвием и огромным, как булыжник, шипастым навершьем.
Шлем он подставил под свет факела, чтобы Лотар рассмотрел его получше.
— Слишком много украшений, — пробормотал он, — тебе не кажется? Но другого, во что бы влезала моя голова, не нашлось. Странные у них тут оружейники, на металле экономят, что ли?
— Нужно торопиться, — сказал Блех.
Они зашагали по мрачным, сырым коридорам. Лотар, конечно, плохо представлял гигантское подземелье королевского дворца, но понял, что Блех повёл их в дальнюю, самую древнюю его часть, в которой, кроме стражников и рабов, давно никто не жил.
Коридоры становились всё теснее, факелы попадались всё реже. Ступени лестниц, по которым приходилось то подниматься, то вновь сходить вниз, стали качаться под ногами. Один раз Блех резко остановился и поднял свой небольшой факел как можно выше, напряжённо всматриваясь под ноги. В полу сумрачного перехода, по которому они шли, зияла огромная дыра, которая оставляла лишь узкие, не больше фута, карнизы у стен. Вероятно, когда-то тут была ловушка, что-то вроде переворачивающейся плиты или раздвигающегося люка, но механизм разрушился, а никто так и не собрался хотя бы заложить дыру.
— Осторожно. Прижмитесь к стене, — приказал Блех.
Лотар подождал, пока Рубос минует ловушку, потом пошёл сам.
Из дыры пахнуло такой сырой вонью, что стало ясно — внизу плещется целое болото грязной воды. Носком сапога Лотар скинул вниз несколько камешков. Рубос успел отойти на десяток шагов, прежде чем снизу долетело смачное, булькающее эхо.
— Служанки рассказывают, оттуда появляются гигантские нетопыри, — проворчал Блех, заметив интерес Лотара. — Разумеется, здесь должен стоять стражник, но теперь не так-то просто найти смелых людей.
Они прошли ещё не меньше четверти мили по сырым полуобвалившимся переходам, прежде чем вышли в освещённый коридор. Разумеется, и здесь попадались горы мусора, но самые большие обломки всё же убрали.
Теперь они поднимались. Скоро в узеньком окошке под потолком Лотар увидел показавшиеся празднично яркими звёзды. Они вышли во двор. Рубос, а за ним и Лотар вдохнули всей грудью свежий ночной воздух. Мирамец крякнул от удовольствия и расправил плечи.
И тут же в тёмном небе над ними прозвучал странный, незнакомый крик птицы. От него заломило в ушах, а зубы вдруг заныли. Лотар вздрогнул и попытался сбросить эту волну холодной боли, прокатившейся по телу. Когда он справился с ней и повернулся к спутникам, то увидел, что Рубос, выронив шлем, закрывает уши, а Блех, выпрямившись как струна, раскачивается из стороны в сторону и с его губ срываются стоны.
Такой же крик они слышали в темнице, куда их бросили стражники Зереса. Но там толстые стены защитили их.
— Божественная Жива, что это было? — Рубос поднял искажённое лицо к Блеху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
