Читаем без скачивания Воин - Дональд Маккуин

Кто же она на самом деле? Жрица Роз, которая преданно служит Церкви, или ожесточившаяся Избранная, решившая самостоятельно завладеть таинственной мощью Врат и направить ее на дело мести?

А может, Врата и не существуют вовсе? Смогла бы она так рисковать ради легенды?

Подошел Клас; казалось, его резкие черты смягчились в слабом свете далеких костров. Они нерешительно помолчали, потом оба одновременно заговорили, тут же остановились и рассмеялись, ощущая, как исчезает сковывающее их напряжение. Сайла начала говорить снова, но Клас с неожиданной нежностью коснулся указательным пальцем ее губ. Когда он убрал руку, она молчала в непривычной для себя растерянности, а может, и смущении.

Он сказал:

— Сначала я. Прости, если я говорил неприятные вещи, но люди могут решить, что уж слишком ты вмешиваешься в наши проблемы. И тогда все тебя возненавидят.

— Даже ты? — Вопрос вырвался помимо ее воли.

— Никогда. Я твой друг. Хотя не многие бы рекомендовали меня на эту роль. — Он грустно рассмеялся и, получив в награду полный сочувствия взгляд, стал объяснять: — Ты говорила, что Фалдар понимает грядущие перемены. Поверь, все гораздо серьезнее, чем он может себе представить. Я-то знаю. Он вбил в голову почти всем молодым воинам и большинству людей племени, что все наши проблемы связаны с миром. Важно, чтобы ты не позволила себя во все это втравить. — Клас замолчал, и она понимала, что он подбирает новые слова. — Ты должна знать и то, что я друг Кола и Гэна. Все, что касается их, касается и меня. Гэн не просто обычный юноша. Я хочу, чтобы ты его узнала и поняла всех нас — Кола, его и меня.

— Зачем? — спросила Сайла. — Тем более что у меня нет никакого желания быть втянутой в ваши проблемы.

В его голосе чувствовалось сдерживаемое волнение и, пожалуй, удивление.

— Сегодня вечером я наконец увидел то, чего давно ожидаю. — Он рассказал о поединке и его концовке. — Он будет вождем, только вождю дано нанести решающий удар, когда для этого предоставляется возможность. У Гэна не было раньше такой возможности, неважно, как часто другие называли его имя.

— Называли его имя?

— Вызывали на поединок. Хотя уже давно на это никто не осмеливается. У него был трудный период возмужания, и сейчас он уже почти мужчина. Церковь должна помочь ему.

Сайла прикрыла рот ладонью, чтобы спрятать улыбку. Дипломат из Класа никудышный. Ей хотелось сказать, что этот мальчик давно ей понравился, но тогда от нее будут ждать какого-либо содействия или поддержки. А это недопустимо. Ее собственная цель — превыше всего. Ничто не должно мешать, в том числе и миссия аббатства.

Некоторое время они шли молча. Сайла погрузилась в атмосферу лагеря. Из шатров доносились голоса, сливавшиеся в убаюкивающий гул. Звонкий смех, отчетливо выделявшийся на общем фоне, напомнил ей сверкающие искры вокруг факела. От одного из шатров донеслись звуки песни, тихие и мелодичные. Она обратила внимание на то, как встречали Класа. Дети глядели на него с трепетом идолопоклонников. Взрослые или бурно приветствовали, или избегали ее спутника. Она наблюдала за ними с нарастающей грустью. Это были люди, несущие на себе печать близкой смерти.

Сайла отогнала печальные мысли, радуясь прогулке. Когда ее ноздри втянули воздух, наполненный запахами костра и приготавливаемой пищи, раздался голос женщины, зовущей своих детей обедать. Дети вихрем пронеслись мимо, поделившись с Класом и Сайлой смехом и своим беззаботным счастьем.

Ощущение радости было совсем недолговечным. Рядом с ними кто-то кипятил воду, используя метод, который здесь называли «чога» — бросая раскаленные камни в сосуд с водой. Запах горячего гранита вызвал в памяти картины Олы, где каменные и кирпичные стены, раскаленные летним солнцем, превращали узкие улочки в вытянутые грязные и душные кельи. Она вспомнила колонны маленьких девочек, шагавших парами в форменных платьицах, похожих друг на друга, словно горошины. Они маршировали с сияющими личиками, распевая песни, в полной уверенности, что все в их жизни зависит только от них. Что было для Избранных явным преувеличением.

Клас прервал ее воспоминания, неожиданно остановившись и взяв за руку. Рефлекторно Сайла дернулась, попытавшись вырвать руку — бесполезно, он держал ее крепко, хотя в его жесте не было никакой угрозы. Взгляд Класа искал ее глаза. Он произнес:

— Завтра я отправляюсь на разведку. Поехали со мной. Я хочу продолжить наш разговор. Может быть, и ты мне не все еще рассказала. У меня появились идеи, которые могут показаться тебе интересными.

Сайла повернулась, пытаясь спрятаться под капюшоном плаща от его честных умных глаз. Почему она решила, что чувства ему недоступны? Она поняла, что, несмотря на всю его ужасную славу, за этой нарочито неприступной внешностью скрываются мечты, желания, ранимость. Что это за мечты и желания? Догадывался ли кто-нибудь еще об их существовании?

Она потянулась рукой к его лицу, пытаясь успокоить отчаянно дергавшийся мускул под черной татуировкой. Обтягивавшая твердые скулы кожа была гладкой и упругой. От ее прикосновения дрожь прошла.

Ее отвлекло движение вдали. В тусклом свете шатров она увидела четырех ночных дозорных, направлявшихся верхом на свои посты. Отблески костров отражались от них, блестками выхватывая оружие. Одна из собак возбужденно залаяла, и всадник прокричал команду.

Она услышала голоса, разглядела цвета, напомнившие ту давнюю картину, давнюю и далекую. Крики.

Сайла отдернула руку.

Клас сказал:

— Я выезжаю на рассвете.

— Я буду ждать утра с нетерпением. — Сайла ощутила гордость от этих слов, сдержанных и убедительных. Она проскользнула мимо Класа в шатер и сразу улеглась в постель.

Он не должен так смущать ее, отвлекать ее мысли от главной цели.

Они не стоят этого, мужчины с самоуверенными голосами и устрашающими металлическими побрякушками.

Да! Клас командовал ночным дозором. Он знал, что они придут и напугают ее. Все было рассчитано заранее. Именно поэтому ей приходится заниматься этими неприглядными вещами, жестокими вещами, которые не приносят никакой радости. А все потому, что ее хотели использовать. Тут они просчитались. И этот ничем не лучше других.

Сайла почувствовала боль в ладонях. Поднеся их к свету, она смотрела на царапины, оставленные ногтями. Боль вскоре утихла, но именно ее обвинила Сайла в том, что из глаз неудержимо хлынули горячие слезы.

Глава 12

По давней привычке Сайла встала рано и, когда Клас прошептал ее имя за тонкой стеной, уже успела одеться и умыться.

Рыжик был оседлан. Лошадь явно обрадовалась — увидев девушку, она заржала и приветственно закивала головой. В холодном утреннем свете роскошная шкура лошади не показалась Сайле такой сверкающей, как в прошлый раз, однако это позволило оценить перекатывающиеся под ней сильные мышцы. Прежде чем вспрыгнуть лошади на спину, девушка дала ей кусочек сушеного яблока.

Они молча поскакали в южном направлении. Сайле не хотелось разговаривать. Прошлой ночью сон был неуловим и прерывист. Она уже почти решила не ехать с Класом, снова и снова повторяя себе, что ее логика и проницательность прежде спасали от глупых симпатий к другим дикарям. Ее собственная цель была так далека от их проблем. Тем не менее от перспективы водить Класа за нос, заставляя верить себе, мурашки бегали у нее по коже.

Суета просыпающегося ранним утром лагеря помогла ей отвлечься от невеселых мыслей. Со всех сторон вразнобой кричали петухи. Какой-то человек поспешно отгонял стадо овец за холм, подальше от лошадиных копыт. Требовательно плакал голодный ребенок. Кони ржали и били ногами в маленьких стойлах, находящихся позади каждой палатки. Блеяли овцы, и мычали коровы. Те, кто вставал рано, уже поднялись. С полдюжины сонных людей медленно брело к реке, чтобы умыться.

Прошло несколько минут, пока Сайла и Клас миновали последние палатки, и через какое-то время она почувствовала сернистый запах горячих ручьев. Кивнув подбородком, Клас предложил:

— Впереди как раз источники. Не хочешь искупаться?

Сайла покачала головой.

— Мне нечем будет вытереться.

— Я прихватил с собой все, что нужно.

— Спасибо, только не сейчас.

Обогнув излучину, они подъехали к нескольким непокрытым клетушкам со стенами из шкур, натянутых на легкие бревенчатые рамы. Шкура на одной из стен была скручена, позволяя заглянуть вовнутрь. Деревянные трубы несли воду из ручья в желтовато-коричневые деревянные кадки, в которых мылись сидя. Когда Сайла взглянула на Класа, тот ухмылялся. Он безуспешно постарался проглотить улыбку, и она рассмеялась тоже, говоря себе, что должна вести себя естественно. Клас совершенно неприкрыто развлекался.

— Может, передумаешь? — спросил он.