— Португалия!.. — повторяли они вслед за Барбарой. — Что такое эта Португалия? Беднейшая страна. Окна у них не застеклены даже во дворцах. Король и тот с придурью, право, смех один, а не король... Мало того: испанцы — извечные враги португальцев! Что ж, и нам теперь из-за этой женитьбы воевать с Испанией?
— Как вы могли не подумать об этом? — донимала короля Барбара, оставшись с ним наедине.
— Я обдумал и взвесил все, что имеет отношение к моей женитьбе.
— Экое приданое! Ее матушка, должно быть, не знает, как сбыть с рук свое чадо. Видно, такую красавицу можно подсунуть только тому, кто ее ни разу не видел!
— Мне говорили, что у принцессы прекрасные черные волосы и что она очень хороша собою.
— Ах, значит, вы уже предвкушаете встречу со своей черноволосой прелестницей?
— Я готовлюсь к этой встрече, — отвечал король.
Барбара негодующе вскинулась. В словах короля ей чудилось что-то неприятно-настораживающее. Из всех ее любовников Карл, в силу занимаемого им положения, был, конечно же, наиглавнейшим. Пусть другие, если угодно, ищут утешения на стороне, считала Барбара; она бы даже не удосужилась выяснять, с кем. Иное дело король. Нельзя было допускать, чтобы соперница, кто бы она ни была, приобрела такое же влияние на короля, как и она сама.
— О, я несчастная! — горестно вздохнула она. — Отдать свою молодость... честь... Вечно с замиранием сердца ждать, когда возлюбленному заблагорассудится бросить меня! Увы, такова участь всех, кто любил слишком сильно!..
— Все зависит от того, кого они любили, — возразил король, — себя или других.
— Вы полагаете, что я любила себя?!
— Дражайшая Барбара, возможно ли не любить вас более всех на свете? Вот вы и сами не могли удержаться.
— Вольно же вам насмехаться надо мною! О Карл, обещайте, что эта португалка не заставит вас меня разлюбить!..
Обняв его за шею, она подняла глаза: в них стояли слезы. И хотя Барбара была великой притворщицей и король это знал, все же слезы ее всегда трогали его сердце. Тихая, нежная Барбара казалась Карлу едва ли не незнакомкой.
— Барбара, — сказал он, — только один человек мог бы заставить меня вас разлюбить.
— Кто же это?
— Вы сами.
— Ах, стало быть, я повинна в том, что даю волю своим чувствам, да? Что ж, возможно, кому-то легко хранить покой и безмятежность! Они не любят!.. Но когда в душе бушуют чувства, подобные моим... — Внезапно она откинула голову и рассмеялась. — Впрочем, какое все это имеет значение! Вы здесь, вы пришли ко мне!.. Нынешней ночью мы с вами будем вместе, и пусть вся моя остальная жизнь катится к черту... Все равно эта ночь останется со мною!
О, как она умела из слезных упреков бросаться в водоворот страстей! Она была непредсказуема; она была Барбара. И Карл уверил ее, что их отношений не изменит никто.
— Никто — пусть хоть сто португалок преподнесут мне десять миллионов фунтов, двадцать городов и все богатства Индии в придачу!..
Год складывался удачно для Карла. У него было много дел — ибо государственные вопросы требовали решения; но были и прогулки по парку, игра в шары и в теннис; были скачки, яхта и все удовольствия, доступные молодому, полному сил и здоровья монарху.
Вопрос с Португалией решился окончательно. Карл слал Екатерине Браганской восхитительные письма, полные подкупающего обаяния: то были любовные письма — словно брак должен был совершиться не по договоренности между двумя странами, а по взаимному влечению двух сердец.
К концу года Барбара снова забеременела.
— Я счастлива! — восклицала она. — Пусть весь мир знает, что я ношу под сердцем королевское дитя! Теперь уже сомнений быть не может! Карл, если вы не верите, что ребенок ваш, — клянусь, я не дам ему родиться! Я найду способ умертвить его в утробе... А не получится — так задушу при рождении!..
Король спешил успокоить ее: ребенок от него, в этом нет ни малейшего сомнения.
— Да, но чем вы докажете, что признаете себя отцом? Долго ли мне еще оставаться обыкновенной Барбарой Палмер?
Намек был более чем прозрачный, и королю пришлось принимать решение. Впрочем, ему казалось даже справедливым, если Роджер Палмер будет вознагражден за свое долготерпение.
Той же осенью Карл передал своему секретарю по государственным делам записку следующего содержания:
«Подготовьте бумаги о присвоении господину Роджеру Палмеру титулов барона Лимерикского и графа Кастлмейна, с передачей означенных титулов по нисходящей линии к наследникам г-на Палмера, рожденным в браке с его супругой Барбарой Палмер».
Узнав о том, что скоро ей предстоит стать графиней Кастлмейн, Барбара ликовала и не могла успокоиться, пока не разыскала Роджера и не швырнула ему это радостное известие, как перчатку.
— Ну, видишь теперь, что принес тебе союз со мною?
— Я-то вижу, что мне принес союз с тобою.
— Ах, Роджер, как ты можешь не радоваться своему везению? Много ли ты знаешь жен, добывших графский титул для своих мужей?
— Я предпочел бы видеть тебя просто Барбарой Палмер, без всяких титулов.
— Да ты в своем уме? Меня — просто Барбарой Палмер?! Глупец!.. Видно, зря я старалась в поте лица, зарабатывала для тебя почести.
— Не почести, а бесчестье!.. Да, бесчестье — вот что ты всегда приносишь своим ближним.
— Ты мне опротивел!
— А мне опротивело твое поведение!
— Я презираю тебя, Роджер Палмер! Прикидываешься святошей... Лицемер! Думаешь, я не вижу, как похотливо блестят твои глазки? Да стоит мне тебя поманить — ты тут же прибежишь ко мне как миленький и не посмотришь ни на какое бесчестье. Глупец! Чем тебе не нравятся богатства и почести, которые я заслужила для нас обоих? Ты думаешь, это все, на что я способна?.. О нет! Это только начало.
— Барбара, — сказал он. — Не будь так самоуверенна. Скоро на трон взойдет новая королева Англии — тогда, возможно, у короля появятся другие дела, и он не сможет, как прежде, ужинать с тобою каждый вечер.
Барбара накинулась на Роджера разъяренной тигрицей, и следы ее ногтей еще долго красовались на его щеке.
— Не смей насмешничать! Думаешь, я позволю этой жалкой португалочке расстраивать мои планы? — Барбара презрительно сплюнула на пол; ей нравилось подражать грубым манерам улицы — это всякий раз напоминало ей самой и окружающим, что она в любую минуту вольна поступить так, как ей вздумается. — Она же горбунья! У нее одна нога короче другой!.. Мать не могла сбыть ее с рук, иначе как пообещав за нее полкоролевства!
— Барбара, ради Бога, остынь!
— Я буду остывать, когда пожелаю, и горячиться, когда пожелаю!.. И запомни, любезнейший Роджер Палмер, — хоть ты и не способен по-людски отблагодарить свою жену за то, что она дарит тебе графский титул, — запомни хорошенько: королеве не удастся ни вот на столечко изменить моих с королем отношений. Здесь, — воскликнула она, прижимая ладони к животу, — да, здесь, под сердцем, я ношу его ребенка! Его... его... его ребенка! И — клянусь всеми святыми! — этот ребенок будет рожден в королевских покоях Уайтхоллского дворца, даже если мои роды придутся на самый медовый месяц глупенькой португалки!..
