Ласкать? Целовать обнаженные плечи мужчины, или хотя бы его ладонь, или… «Нет! — приказала она себе. — Выкинь такие мысли из головы». По крайней мере, ей следовало представить, что она целует обнаженные плечи Тейлора, а не Монтгомери. Но никогда в жизни она не смогла бы предположить, что Тейлор способен снять рубашку при ней.
Аманда пошла к дому. Она никогда не чувствовала себя такой смущенной, и в очередной раз ей захотелось, чтобы профессор Монтгомери уехал. Теперь она приложит все силы, чтобы держаться от него подальше.
Хэнк плохо спал той ночью. Он не знал, что не дает ему уснуть — совесть или простое возбуждение. Ну почему ему всегда хочется не тех женщин? Он не обращал внимания на Блайт Вудли, пока та была его студенткой, но стоило ей обручиться с другим, как он тут же возник рядом.
Теперь была Аманда, женщина, не способная вдохновить на великую страсть, но он не мог заставить себя держаться от нее подальше. Она была хорошенькой, но существует множество женщин красивее ее. Она была слишком худой, слишком правильной, в ней даже было что-то от старой девы. Тогда почему он сходил с ума, когда оказывался рядом?
Хэнк слез с кровати и, пока не передумал, начал собирать чемодан. Завтра же он переберется в Кингман. Так будет лучше, учитывая и то, что руководители профсоюза смогут связаться с ним. Он остановится в гостинице «Кингман Арме», и каждый вечер будет знакомиться с новой женщиной, настоящей женщиной из плоти и крови, которая ест свиные отбивные и пьет пиво, и не считает танцы смертным грехом. Он найдет женщину, с которой можно разговаривать.
Когда он наконец заснул, было три часа ночи.
— Аманда, — недовольным тоном сказал Тейлор. Они сидели в столовой, ожидая, пока Монтгомери присоединится к завтраку. — Миссис Ганстон сказала, что он собрал чемодан и собирается уехать сегодня.
Аманда виновато вздохнула. Профессор Монтгомери уезжал по ее вине.
— Ты, видимо, не понимаешь, что это значит. Этот Монтгомери — настоящий социалист. Он пишет, что следует все отдать бедным. Он хочет забрать твой дом, твою одежду. Аманда, он хочет, чтобы ты работала на полях или стала служанкой. Тебе этого хочется?
Она вспомнила ростбиф и жареный картофель, который ели слуги на кухне, но отогнала картину.
— Нет, не хочу, — печально сказала она.
— Но все так и произойдет, если профессор Монтгомери уедет. Люди из профсоюза доберутся до него, склонят его на свою сторону, и он организует забастовку.
Аманда разглядывала собственные руки. Она чувствовала себя виноватой, но не знала, что делать. Профессор Монтгомери был непредсказуем — то он ненавидел ее, то заигрывал с ней.
— Аманда! — резко произнес Тейлор. — Почему твои волосы не в порядке?
Одна прядь действительно выбилась из тугого узла, в который она обычно укладывала волосы. Аманда поспешно заправила ее обратно.
— Я причесывалась второпях, потому что профессор Монтгомери занял ванную. — Ее голос вдруг сорвался. — Тейлор, не мог бы ты составить расписание и для него? Он приходит и уходит когда ему угодно, идет в ванную, когда ему хочется, ест что и когда ему хочется. Он постоянно мешает другим.
Тейлор неодобрительно отнесся к ее взрыву, но потом улыбнулся. Ее гнев доказывал, что она — женщина, понимающая, что такое логика. Она никогда не вернется домой в два часа ночи пьяная и не будет валяться до полудня, она не исчезнет на три дня. Аманда всегда будет заботится о муже и детях.
К полному удивлению Аманды, Тейлор легко коснулся губами ее лба. Он никогда не целовал ее прежде.
— Ну, милая, — нежно сказал он. — Хочешь клубничного джема? А через несколько дней, когда хмель соберут, Монтгомери и люди из профсоюза оставят нас в покое, и мы сможем обсудить наши свадебные планы.
Аманда остолбенела. Что такого она сказала? Что она сделала? Минуту назад он был рассержен тем, что она не смогла справиться с профессором Монтгомери, а теперь заговорил о свадьбе.
Аманда села за стол. Чем бы это ни было вызвано, она была рада. Она намазала тост джемом, как делала за обедом с Монтгомери, прикрыла глаза и вдохнула аромат.
На этот раз остолбенел Тейлор.
— Аманда! — резко произнес он.
— Я… я прошу прощения, — сказала она, открыв глаза. — Запах такой приятный.
Он отодвинул джем на дальний конец стола, словно бутылку виски от пьяницы, и Аманда постаралась скрыть тоску во взгляде, когда смотрела вслед джему.
Проснувшись, Хэнк почувствовал себя несвежим, поэтому тут же отправился в ванную и набрал побольше холодной воды. Когда он сел в ванну, его зубы застучали, а кожа покрылась мурашками, но зато он окончательно проснулся — и изгнал из головы остатки сна, в котором ему снилась Аманда.
Еще один завтрак в ее обществе, а он покинет этот странный дом, где живут четыре человека, а он видит только двух.
Одевшись, он подошел к лестнице, чтобы спуститься вниз, но остановился рядом с дверью, ведущей в комнату Аманды. Дверь была приоткрыта. Слева за стеной, на черной лестнице, слышались шаги прислуги. Он понял, что наверху, кроме него, никого нет.
Не задумываясь о том, что делает, он подошел и толкнул дверь. Комната была безликой, как картинка из журнала, и он не понял, почему его это удивило. Там было все, что положено: мебель, картины на стенах, занавески на окнах, но в ней не было ничего, что указывало бы на ее обитателя. В доме его матери даже в комнатах для гостей на столе лежали скатерти, возле кроватей — романы, если гостю захочется почитать на ночь. На каждом стуле лежало по красивой подушке, возле кресел — яркие пледы, всюду — свежие цветы, а в шкафах — мешочки с ароматическими смесями.
Но в комнате Аманды не было ничего похожего. На столах ничего не лежало. Не было кружевных подушечек на кровати, застеленной голубым покрывалом. Картины представляли собой слишком тщательные воспроизведения предметов, чтобы они казались настоящими. Темно-синие занавески — не глубокого голубого цвета, который мог бы оживить комнату, а скучного, унылого, невыразительного синего.
Он прошел в противоположный конец комнаты к столу, за которым Аманда провела всю ночь. Со стола все было убрано. Он выдвинул ящик стола с правой стороны и убедился, что вещи уложены в нем очень аккуратно. Сверху лежал исписанный листок бумаги, озаглавленный «Расписание», внизу проставлена сегодняшняя дата. На листке был поминутно расписан день — куда Аманда повезет Монтгомери сегодня, о чем будет беседовать, даже где и чем угостит и что наденет.
Он с отвращением задвинул ящик. Что за упорядоченная маленькая сволочь! Она не только распланировала собственную жизнь, но она собирается отнять свободу у окружающих. Неожиданно он почувствовал сочувствие к Тейлору и задумался, знает ли тот, во что ввязался. Распишет ли Аманда и обязанности мужа? «11.01 — четвертая попытка зачать ребенка». А если ему не удастся сделать это с шести попыток, она вышвырнет мужа вон? Он не мог представить, как Аманда пишет в собственном расписании: «11.01 — почувствовать страсть».
