– Ну, ну, не плач, – Лешка обнял девчонку за плечи. В конце концов, в гибели незадачливого бедолаги Пароса была и ее вина – не пошла бы за ним, глядишь, все и обошлось бы.
– Да, я его не любила, даже, порой, ненавидела, – поникнув головой, тихо произнесла Пелагея. – И все равно, жалко.
– Мне тоже, – промолвил старший тавуллярий вполне искренне и обернулся к сотнику. – Что ты сказал про сокровища?
– Их там полно! Ничего не скажешь, ловко ты вычислил этих бандюг – преклоняюсь. Нет, в самом деле!
– Господин старший тавуллярий еще и лично захватил главаря, – подойдя к начальству, почтительно доложил Антиной. – Мы его привели.
– Главаря? – Орест хлопнул Лешку по плечу. – Ну, господин старший тавуллярий, тебе бы не в сыскном секрете служить, а у нас! Не ожидал. Скажу честно – не ожидал.
– Пустое, – отмахнувшись, Алексей посмотрел на грустную девчонку и перевел взгляд на пленных. – Одна пара, две… Пять. Герасима с кем будем вязать? Черт…а где ему пара-то?
– Какая еще пара? – удивился сотник.
– Так их же двенадцать было!
– Двенадцать?!
Лешка нервно вскочил на ноги:
– Зевка! Зевка где? Ну, тот молодой. Кучерявый, ушастый… Ну, с удочкой который был… Убег, черт! Убег! Ох ты, вот незадача-то, вот незадача… Так, всем искать! Немедленно искать! Прочесать лес, горы…
– Да что ты переживаешь, прочешем! – сотник явно не понимал ситуации. – Главное – сокровище у них отняли.
– Да и черт-то бы с ним, с сокровищем! – в сердцах выругался Лешка. – Понимаешь, если хоть кто-то из банды доберется в столицу, расскажет – сорвется вся операция. Нам ведь нужно выявить их прихлебателей, помощников, связи… Да много всего. А теперь все их сообщники насторожатся, залягут на дно – поди-ка, сыщи их!
– Замечена лодка, господин сотник!
– Лодка? – Орест встрепенулся. – Какая еще лодка?
– Ребята ходили на мыс… Идет, кажется, от нас.
– От нас или «кажется»? – взвился Лешка. – Бежим, Орест, взглянем!
Лодка оказалось небольшой, узкой – обычный рыбацкий челн. Не то ли, который обыскались утром деревенские рыбаки? В воде сидела глубоко, даже, пожалуй, слишком. А на веслах – кудрявый вроде… Зевка!!! Вот понял парус. Уйдет, ах, уйдет, не вплавь же его догонять?
– Никуда он не денется, – вдруг захохотал сотник. – Никуда – теперь уж точно.
– Ах да, – Лешка смущенно почесал затылок и улыбнулся. – Как я мог забыть? Как?
А Зевка, с горем пополам поставив, наконец, парус, направил челн в открытое море. Как здорово, что Герасим приказал этому дураку Паросу украсть в деревне лодку. Так, на всякий случай, вожак был очень предусмотрительным. Вот и выпал такой случай! Только не для Герасима а для него, Зевки!
Сердце юного лиходея умилялось а взгляд то и дело умильно касался дюжины полотняных мешков, заполнявших все днище утлого челнока. Золото! Серебряные блюда! Дорогие ткани! Зевка хорошо знал, как незаметно проникнуть в пещеру. Рисковал, да… Но с сокровищами убегать куда как интереснее! Ну, теперь все. Повезло, что и сказать. Теперь – в море. Мраморное море – внутреннее и прямо таки кишит судами. Попроситься на борт какой-нибудь торговой скафы, хорошо заплатить…
Оп!
Налетевший ветер, словно кулаком, хлопнул в парус. Челнок накренился, черпнул воды… И еще раз…Черт, тонет!
Жадный, жадный Зевка! Не следовало брать с собою в путь слишком много золота, хватило бы и тканей. Глупый, глупый Зевка! Тони теперь, тони…
Быстро развязав мешок, парень набросил себе на шею несколько – золотых с самоцветами – ожерелий и, перекрестившись, покинул тонущий челн, тут же исчезнувший под мутной лазурью волн.
Вынырнув, Зевка поплыл, отплевываясь и чувствуя, как тянет ко дну золото. Неужели, придется бросить? Перевернувшись на спину, беглец немного отдохнул, прикидывая, что делать. В крайнем случае, можно поплыть и к берегу – но там его могут поймать. Нет, к берегу – это на самый крайний случай. Ну, неужели же не пошлет господь никакого кораблика, ну, пошли же, Господи! Ну?!
Пообещав поставить в Святой Софии самую дорогую свечку, Зевка перевернулся обратно на брюхо – уж что-что, а плавал он хорошо.
И увидел…
Нет, показалось…
Да нет! На самом деле!
На самом деле, Господь услышал горячие молитвы парня и послал, послал…
Корабль! Большой, красивый корабль.
– Эй, эй! – закричал, замахал рукою Зевка. – Помогите, эй!
Заметили!
Корабль замедлил ход, и вот уже стали хорошо видна украшенная затейливой резьбой высокая корма судна. Теперь – все. Теперь – доплыл. Теперь давайте, ловите!
Отплевываясь от попавшей в рот воды, Зевка счастливо засмеялся.
А узкой длинной косе, рядом, так же весело смеялись Орест и Лешка. Подходивший к незадачливому пловцу корабль носил гордое имя «Агамемнон».
Пылало…
Глава 6
Осень 1443 г. Константинополь. Лучшие люди ведомства
Венцы виноградные на главу твою возложим…
Михаил Пселл«Монах Иаков – пьяница».
…солнце.
Щурясь, Алексей посмотрел в небо – кажется, завтра должен быть погожий день. Он спустился с крыльца и неспешно зашагал по тихой, усаженной золотистыми липами, улочке в направлении Амастрид, ближе к дому. Вообще-то, Лешка не планировал вернуться сегодня домой так рано, хотел дождаться, когда сыскной секрет опустеет, посидеть одному да еще раз вдумчиво допросить Аргироса Спула – того самого перевозчика рыбы с Драконьего острова. Хотел было допросить, но, увы… Томящийся в узилище перевозчик с сегодняшнего вечера числился уже за тавуллярием Хрисанфом Злотосом, ведь именно Злотос курировал гавань Феодосия, к которой была приписана шебека Аргироса Спула. Начальник, конечно, поторопился с передачей свидетеля – да-да, свидетеля, ибо никаких обвинений пока против перевозчика не выдвигалось – хотя, с другой стороны, задержанного уже допрашивали почти все, в том числе и – в числе первых – и сам Алексей. Перевозчик стоял на своем – да, подошли в гавани какие-то люди, узнали в порту, что шебека отправляется на остров Дракона, попросили передать записку некоему Парусу… или Поросу – здоровенном такому парняге. Он, Аргирос Спул, и передал – а что в этом такого?
Все остальные пойманные разбойники – включая самого Герасима Кривой рот и Зевку – ничего против перевозчика не показали, наоборот, подтвердили его слова – действительно, просто попросили передать записку. Как, ухмыляясь, пояснил Герасим:
– Зачем в нашем деле лишние рты?
Ну, оно и логично, в общем-то.
По закону теперь перевозчика нужно было бы отпускать, да вот тавуллярий Злотос выспросил позволения начальства задержать сего господина еще на одни сутки – что-то хотел прояснить по своим надзорным делам.
Постояв у дверей узилища, Лешка махнул рукой – ладно, не получилось сегодня, можно будет допросить и завтра, естественно, с письменного разрешения Злотоса. Впрочем – а нужно ли допрашивать? Все равно нечем прижать, да, скорее всего, перевозчик и в самом деле ни причем.
Поднимаясь по лестнице к себе, на третий этаж доходного дома, Алексей вдруг услыхал наверху голоса. Кто-то громко разговаривал, смеялся. Что, Ксанфия пригласила подруг? Да нет у нее здесь подруг, а те, что были, уехали в Италию. И голос, кажется, мужской… юношеский… Владос? Нет, на Владоса не похож – тот говорит куда нахальней. А этот… этот явно конфузничает и несколько тянет слова… Провинциал?
– А, вот, кажется, и суженый мой явился! – едва Лешка ступил на порог, Ксанфия, подбежав, бросилась к нему на шею. – Боже, как я соскучилась! Знаешь, как тоскливо было? Хорошо хоть твои товарища заходили проведать, вот, хоть Аргип.
– Аргип?
– Вечер добрый, господин старший тавуллярий, – поднялся с софы гость. – Я вот заглянул ненадолго… Госпожа Ксанфия обещала дать что-нибудь почитать. Извиняюсь, что в ваше отсутствие…
