Мог отличить американских тяжеловесов от французской утончённости, или изящной швейцарской прозы, грубой скандинавской или трогательной японской. Хватало половины страницы, чтобы узнать немецкую отточенность или русскую динамичность, австралийскую расхлябанность. Африка с Индией отличались наивностью.
Женщины решили, что Стаса можно ставить на абонемент. Он достаточно подкован, чтобы рекомендовать читателю книжки.
Стасу нравилась эта работа. Он находил карточку очередного посетителя и клал к себе на стол. После того как читатель находил необходимую ему книгу, заносил её название в картотеку. Человек садился за любой стол и читал. Клиенты были совершенно разные. Поскольку в продаже книг было мало, самая читающая в мире страна сидела по библиотекам.
Как потом узнал Стас, издавалось очень много книг, но все они оседали в квартирах тогдашних мещан, торгашей, спекулянтов, расхитителей. Те ошибочно считали это накопительным капиталом. Надеясь в чёрный день продать задорого. Но ошибались — это был капитал другого свойства и, в конечном счете, денег им не принёс.
Стас уже освоился здесь и когда очередной клиент подходил к его столу, уже предполагал, что тот спросит. Приходили очкастые и лобастые в затёртой одежде интеллигенты. Читали Гегеля или переписку Каутского с Троцким. Наверно хотели понять, почему коммунизм из года в год откладывается. Их учили верить в светлое будущее, где всё будет общее. От всех по возможностям, всем по потребностям. Они трудились, как могли, но что-то случилось в этом механизме истории. Она словно забуксовала, и всё продолжало продаваться за деньги, которых уже не должно было быть вовсе!
Приходили подростки. Они брали на троих — четверых книжку «Тысяча и одна ночь». Садились за стол и начинали гадко хихикать. Было странным, что мусульманская страна строго следящая за нравами своих граждан, родила эти сказки, для того чтобы подростки из СССР видели в ней сгусток вожделения и эротики.
Большой популярностью пользовался у мужчин Мопассан. Все зачитывались его «Милым другом».
Однажды, когда Стас в очередной раз в коллекторе ставил на книжки печати, вбежала девушка с абонемента.
— Я не могу это видеть, как так можно! — кричала она, — надо вызвать милицию и посадить его в тюрьму!
Она была невысокая в очках с крупными диоптриями и стянутыми в пучок на затылке светлыми волосами.
Девушки ринулись в зал, но, заглянув внутрь, тут же вернулись.
Они хихикали между собой, подначивая друг дружку и девушку прибежавшую первой. Стас ничего не понимал. Он вышел в зал и встал за стойку. Увидел в зале мужчину лет тридцати пяти. Тот был один. И читая книжку за столом, так был увлечён, что его правая рука, оказалась в штанах и двигалась там с таким усердием, что периодически била снизу в стол. Пальцы левой руки, дрожа, держали страницу. Периодически он возвращался к началу текста, а затем снова переворачивал страницу, как будто заучивал её наизусть.
Он ничего не слышал и никого не замечал. Стасу пришлось взять книгу Горького «Мать» в старинном переплёте, размером как современные жёлтые страницы, и шарахнуть ею о стойку.
Парень вздрогнул. Выдернул руку из брюк и посмотрел в сторону шума. Стас, как ни в чём не бывало, раскладывал карточки по ящикам. Парень, видя, что на него никто не смотрит, снова стал засовывать руку в штаны. Стас поднял «Мать» Горького и снова громыхнул по стойке. До парня что-то дошло.
Женщины смотрели за происходящим через полуоткрытую дверь коллектора. Судя по всему им было интересно. Но их было так много, что дверь не выдержала и распахнулась, ударившись о косяк. Одновременно с ударом читальный зал наполнился женским хохотом. Парень мгновенно вскочил и, не успев застегнуть ширинку, подбежал к Стасу. Сунул ему книжку, это был «Милый друг» и бегом засеменил к выходу, пытаясь на ходу справиться с молнией.
После этого случая к Стасу стали относиться с большим доверием.
Спустя несколько недель после этого инцидента, в коллектор забежала девочка с абонемента.
— Это просто ужас! — кричала она, — зачем я заканчивала вышку на библиотекаря? Надо было всего лишь получить первый разряд по боксу! И работать спокойно!
Пришлось снова идти Стасу.
Он подошёл к стойке абонемента. На улице стояла тёплая весна. У стойки стоял парень лет тридцати, в зимней мохнатой шапке и затёртой замасленной фуфайке.
Что Вам угодно? — спросил Стас недоумевая.
— Хочу почитать книжку! — прошепелявил тот и улыбнулся. Стас увидел два единственных верхних зуба украшавших рот посетителя.
— Главное не укусит, — подумал про себя Стас и решил, что парень хоть и достаточно высок ростом, но, судя по всему, слаб здоровьем. Если что, справится, пока милиция не приедет. Главное чтобы у него ножа в кармане не оказалось!
— Что интересует? — спросил Стас формально, стараясь предположить, что ему делать, пресекая действия хулигана и посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее, что можно взять в руку.
Парень ещё сильнее заулыбался. При этом в его лице появилось некое смущение.
— Мне бы с картинками! — нагнувшись к библиотекарской стойке, почти шёпотом произнёс он и оглянулся по сторонам.
— Какими картинками? — так же тихо переспросил его Стас, недоумевая.
— Не говорите так громко! — забеспокоился парень, и лицо его стало серьёзное, — если кто-то расскажет моему лечащему врачу, то меня снова заберут. Заставят меня читать, а мне нравится картинки смотреть.
— Вы записаны в нашей библиотеке? — спросил его Стас нарочито громко.
Парень обрадовался. Он понял, что конспирация соблюдена и теперь звучит официальная часть.
— Ну, да был записан пятнадцать лет назад, — так же громко и гордо ответил он, снова оглянувшись по сторонам, но уже с видом превосходства.
— Вы знаете, Ваша карточка у нас не сохранилась, давайте запишемся снова! — предложил Стас.
— Хорошо, — продолжил диалог мужчина.
— Мне нужен Ваш паспорт.
Парень снова оробел. Посмотрел по сторонам. Затем стал лазить по карманам своей фуфайки и наконец, извлёк мятую зеленоватую бумажку, сказав:
— Вот!
Стас развернул бумажку. Это оказалась справка об освобождении с фотографией внизу и кучей неразборчивых записей подписей и печатей, дополняемых множественными цифрами и буквами. Из них Стас понял, что парень отсидел десять лет за убийство. Дальше он не смотрел — этого было достаточно. По телу пробежали мурашки. Хилый вид парня теперь ничего не гарантировал. Стас снова стал искать глазами предмет потяжелее, который он раньше так и не нашёл. Единственное, что он смог заметить это палка для штор.
